Перед глазами возникла Элла. Странная старушка… Но нельзя было не признать правоту её слов — про то, что ссоры делают жизнь хуже. Его разногласия с Магнусом (если можно было так назвать происходящее между ними) были только их делом, и от этого не должны были страдать интересы «Феерии».
Им нужно было поговорить.
Им нужен был нейтралитет.
Машина Алека медленно продвигалась вперёд.
Спустя долгих тридцать минут движение, наконец, пришло в норму.
Когда уставший и раздражённый Алек припарковал машину, часы на приборной панели приближались к отметке в три часа дня. Он должен был как можно скорее поговорить с Мариз, а потом начать тренировки.
— Войдите! — прозвучало в ответ, едва Алек постучал в заветную дверь кабинета.
Мариз сидела за столом, заполняла бумаги, но отложила их в сторону, когда увидела сына.
— Александр? — в её голосе не было удивления. — Ты хочешь о чём-то поговорить?
В подтексте фразы явно слышалось: «Ты пришёл извиниться за вчерашнее?». Он неловко замялся у двери.
— Мам, прости. Я не знаю, что на меня нашло.
— Ничего страшного, Алек.
Что? Ему потребовалось ущипнуть себя за руку, чтобы осознать, что ему не послышалось. Он ожидал обвинения или хотя бы недовольство в её голосе, но ничего этого не было.
— У всех бывают срывы, — Мариз мягко улыбнулась. — Но я считаю, что перед Магнусом тебе всё же стоит извиниться.
— Конечно, — выпалил Алек радостно и немного шокировано, а потом всё же решил высказать то, ради чего пришёл: — Мам, я знаю, что нам нужно. Та программа, которая сможет увлечь зрителей. Я долго думал над этим, а в итоге оказалось, что ответ лежит прямо на поверхности. «Феерия» существует уже не одно десятилетие, и, чтобы подчеркнуть это, мы можем устроить путешествие во времени.
И с радостью заметил, что сумел её заинтересовать.
Алек не мог скрыть довольной улыбки, пока шёл к Магнусу. Мариз одобрила его идею, осталось только обговорить всё с Еленой. Костюмированная программа, рассказывающая историю цирка от зарождения до наших дней, должна привлечь внимание зрителей.
И даже тренировка после прошла без заминок. Новые элементы не могли родиться из воздуха, и никто не говорил, что будет легко, но Алек считал удачей хотя бы то, что сегодня он не сломал себе шею. Да что там шею — он ни разу не упал. За полтора года подготовки это случилось едва ли не впервые. Ведь в новой программе упор больше всего делался именно на его профессионализм. И безбашенность.
Вряд ли кто-то до него пытался исполнять элементы конной акробатики на лошади без трензеля и уздечки и без кордового, который бы мог подстраховать.
Автокемпер возвышался над трейлерами «Феерии», казавшимися рядом с ним игрушечными машинками.
Алек поднялся по ступенькам и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Дверь была чуть приоткрыта; он постучал и, не дождавшись ответа, зашёл внутрь. В помещении царила полутьма, но даже она не могла скрыть уюта. И одновременно роскоши в каждой детали. Кожаный диван, расположившийся вдоль стены, упирался в кухонный гарнитур, напротив него — два кресла и плазма. Чуть подальше — двери в отдельные небольшие комнаты. Алек не удивился, если бы узнал, что ступеньки выполнены из мрамора.
А ещё в автокемпере было пусто.
Прекрасно.
Наверное, сидеть здесь, как маньяк, было бы не лучшей идеей, поэтому он развернулся, чтобы выйти.
— Алек?
В дверях стояла Изабель.
Алек замялся. Им с сестрой так и не удалось остаться наедине с их прошлого не очень приятного разговора, и он не знал, как себя вести.
— Я Магнуса ищу.
— Вот как, — в её голосе проскользнули разочарованные нотки, но она быстро скрыла их за улыбкой. — Они с Рагнором и Рафаэлем ещё с утра уехали в город и пока не вернулись.
Алек выругался про себя. Ну конечно, Магнус не мог оказаться рядом, когда был нужен.
— Я тогда попозже зайду, — он спустился по лестнице, обошёл Изабель и направился к особняку.
— Ты не должен бояться своих чувств, — тихий голос сестры как будто ударил в спину, и Алек остановился. Словно что-то резко дёрнуло его назад.
— Что ты имеешь в виду? — он медленно обернулся и постарался сделать вид, что до него не дошёл смысл этих слов.
— Алек, я знаю, почему ты сорвался вчера. Но не считай то, что чувствуешь, неправильным.