— С днём рождения, Алек, — Рафаэль взял обе пои в левую руку, а правой похлопал его по плечу.
— С днём рождения, — Рагнор подошёл с другой стороны и позволил Мистеру Грею ткнуться шершавым носом Алеку в плечо.
— С днём рождения, Александр, — Магнус встал ближе, чем его друзья, но совершенно не обратил внимания на то, что нарушил все возможные законы о личном пространстве. Обе его ладони скользнули по бокам Алека. Он улыбнулся.
Улыбнулся и этим заставил забыть, как правильно дышать.
Наклониться вперёд, сократить расстояние… Голубь перелетел на плечо Магнуса, и тот отстранился, хитро прищурившись.
Алек проклял всё на свете.
— Спасибо, — пробормотал он пересохшими губами.
Магнус, Рагнор и Рафаэль отошли и остановились рядом с Изабель, а музыка вновь сменилась, и из кухни выбежали Кирк, Мэтт и Эрик. Они использовали столы, как трамплины, буквально летали по воздуху, но Алек не мог сосредоточиться ни на одном трюке. Все его мысли и чувства вернулись на несколько секунд назад. В тот момент, где Магнус стоял слишком близко.
— С днём рождения, друг, — улыбнулся Кирк.
— С днём рождения, Алек, — маленькая Кэсси сидела на руках у Ходжа и весело улыбалась.
— С днём рождения, — прошамкал старик Боб беззубым ртом.
— С днём рождения, — Майя, Джордан и Себастьян одновременно обняли его.
— С днём рождения, — Дэвид с работниками цирка по-отечески похлопали его по спине.
— С днём рождения, брат, — Джейс протянул Алеку яблоко, нанизанное на нож. Яблоко, которое ещё недавно стояло на голове Клэри.
— С днём рождения, — Саймон, облачённый в клоунский костюм, и Ребекка с руками, заляпанными гримом.
— С днём рождения, — Лидия поцеловала его в краешек губ.
— С днём рождения, — Макс смотрел с таким восхищением, что сразу становилось ясно, кого он считал своим кумиром.
Алек не знал, какое чувство в нём преобладало — восхищение, удивление или желание развернуться и убежать. Единственное, на что его хватало — это иногда кивать головой и шептать «спасибо» голосом, который подвёл в самый нужный момент.
Внезапно к свету от горящих пой Рафаэля добавился ещё один. Точнее, двадцать пять.
Из дверей, ведущих на кухню, показался край большого праздничного торта. Его везли сразу четыре человека — Мариз, Джослин, Люк и Элейн. Они остановились в метре от Алека.
— Родной, — Мариз нежно улыбнулась. — Ты — движение нашего цирка, ты — его сердце. Ты — будущее. Каждый из этих людей доверил бы тебе даже свою жизнь, и я очень горжусь тем мужчиной, в которого превращается мой маленький Алек. Я хочу, чтобы ты загадал своё самое заветное желание и задул свечи.
Широкие улыбки, счастливые лица, одни кошачьи глаза… Его семья и его дом.
Конечно же, он знал, что загадает. Впервые за двадцать пять лет он задувал свечи так, как будто от этого зависела его жизнь.
Чувство дежавю было настолько сильным, что оно не просто «мелькало где-то на уровне подсознания» Алека, а расправило крылья, ноги, руки и начало танцевать канкан прямо в темноте под закрытыми веками.
Музыка била по ушам.
Магнус танцевал.
Алек пил.
Тело горело, каждая мышца под кожей внезапно стала ощутимой и до невозможного ненужной. Плечо Лидии, на котором лежала его рука, казалось неправильным. Взгляд снова зацепился за фигуру, двигающуюся в центре танцпола.
На самом деле Алек не хотел идти в клуб, но Изабель настояла. Она считала, что день рождения, а уж тем более почти юбилей, — самый резонный повод, чтобы нарушить сухой закон «Феерии» и позволить себе расслабиться. Поэтому один из крупнейших развлекательных заведений Нью-Йорка — тот, в который их большую компанию пустили, — атаковали цирковые.
На танцполе было не протолкнуться. Танцовщицы, акробаты, униформисты веселились вместе, Магнус, Рафаэль, Рагнор и Изабель чуть в стороне от них, Клэри и Джейс наплевали на быструю музыку и медленно покачивались из стороны в сторону в центре бушующего хаоса.
Лидия, расслабленно привалившись к плечу Алека, выводила какие-то узоры на тыльной стороне его ладони и улыбалась своим мыслям. Алек изредка наклонялся к ней, оставлял на макушке лёгкие поцелуи и вдыхал приятный аромат шампуня. Так уж сложилось, что они оба не относились к любителям дрыганий под музыку.
Кажется, пытаться не смотреть и не сгорать от ревности, когда рядом сидит твоя невеста — это верх безумства.
Магнус громко смеялся, призывно двигал бёдрами, и создавалось такое ощущение, что он растворился в музыке. Он не танцевал. Он творил танец так же, как творил свою магию. Этому не было объяснений и аналогов. Его грация была одной на миллион.