— Ты так подавался на мои ласки, искал моих прикосновений. А потом ты ушёл, и через год я узнал, что у тебя есть невеста — всегда была невеста. И знаешь что? — Магнус с каждым словом оказывался всё ближе и ближе. Кто из них делал шаги вперед, он или сам Алек? — Я смирился. Я принял это. Но смирился ли ты?
Расстояния между ними почти не осталось. Стоило Магнусу поднять голову, как их дыхания смешались бы. Наклониться и ощутить вкус давно забытых губ. Почему нельзя, когда так хотелось?
Ведь каждое слово было правдой. Алек не смирился.
Перед глазами возник Роберт и свежая могила, на которую он принёс букет красных роз.
А ещё Лидия. Лидия, которая поддерживала его, заботилась и понимала с полуслова.
— Магс, не надо, — голос звучал неуверенно.
— Я просто не понимаю.
— Пожалуйста, отойди, — просьба из последних сил, которая осталась без ответа.
Магнус шагнул ближе.
В ушах Алек слышал стук своего собственного сердца, громкий гул, который затмевал всё остальное.
— Что ты делаешь? — так тихо, что почти неслышно.
— Как что? — губы изогнулись в хитрой полуулыбке. — Поздравляю.
Магнус подался вперёд, приподнялся на носочках и поцеловал.
И этим прикосновением у Алека выбили весь воздух из лёгких, а потом схватили за ноги и перевернули головой вниз.
Это слишком напоминало их самый первый поцелуй, но в то же время ничего похожего. Новые ощущения, новые эмоции, новые Алек и Магнус.
Алек не сразу понял, что нетерпеливый стон издал он сам.
Мысли в голове устроили разноцветный салют, перебивали друг друга, и здравый смысл, который сначала верещал и приказывал оторваться от чужих губ, подозрительно быстро сдался.
Вместо того чтобы прекратить безумие, Алек углубил поцелуй.
Он и не осознавал, как сильно этого хотел, насколько это было необходимо, но сейчас, когда тело плавилось под прикосновениями, он с уверенностью сказал бы, что это самый лучший подарок, который только можно было получить. Кровь по венам бежала со скоростью горной реки, заставляла биться сердце, превращала всё вокруг в пламя.
Воздуха не хватало. Лёгкие стонали, но Алек послал их к чёрту, ведь оторваться от Магнуса не представлялось возможным.
Куртка выпала из ослабевших пальцев прямо под ноги, но Алек не заметил этого. Зубы столкнулись с зубами, язык с языком, пальцы вцепились в предплечья, как в спасательный круг. Магнус прогнулся в пояснице и прижался ещё ближе, доводя этим до резонирующей дрожи во всём теле.
Ни один поцелуй, никогда и ни с кем не был похож на этот. Полтора года назад — только Магнус. Сейчас — только Магнус. И это было похлеще любого помешательства.
Губы горькие, а язык на удивление сладкий.
Почему нельзя было сделать так, чтобы этот миг длился вечно?
Магнус оторвался от губ, но не думал отходить. Прижимал к себе, вжимал в себя, и Алек понимал, что упёрлось в его бедро. Понимал, что его стояк точно так же упирался в бедро Магнуса.
— Всё хорошо? — улыбка Магнуса сияла непозволительно счастливо.
На губах Алека не было улыбки, с них срывалось лишь сиплое дыхание, а в глазах плескалось горящее желание.
Всё его естество тянулось к припухшим от поцелуя губам, хотелось приблизиться и вновь ощутить эти невероятные чувства.
«Всё хорошо?»
Алкоголь.
Чистый разум.
Алкоголь.
«Всё хорошо?»
Обеспокоенный взгляд Лидии. Его невесты. Это был её вопрос. Это она всегда переживала за Алека. Это она была рядом.
Тогда из-за его оплошности отца лишился не только сам Алек, но и вся «Феерия».
— Александр? — улыбка на губах Магнуса померкла.
— Прости, — выдох в губы. Они всё ещё стояли так близко, что шаг назад причинил почти физическую боль. — Не надо было этого делать.
А потом оставалось только спрятать глаза, развернуться и побежать. Побежать так быстро, что ветер засвистел в ушах. Поймать первое попавшееся такси и бросить адрес водителю, а потом вцепиться в волосы и беззвучно завыть на заднем сидении.
Оставить Магнуса с треснувшей улыбкой на лице и курткой под ногами.
Вода стекала по спине, груди, ногам. Алек положил ладони на кафель и сжал зубы от желания приложиться об этот же кафель головой. Хотя и это уже не помогло.
Душ стал первым местом, куда он отправился, когда таксист довёз его до штаба. Хотелось смыть все воспоминания об этом дне, вечере, клубе, гибком теле и влажных губах. Хотелось смыть самого себя вместе со всеми чувствами и мыслями.