— Что у вас с Саймоном?
Изабель дёрнулась и растянула губы в грустной улыбке. Рим за дверью тихо фыркнул, словно почувствовал её обеспокоенность.
— Кажется, все закончилось. Не думаю, что он ещё влюблён.
Алек закинул руку ей на плечо и притянул к себе, подбородком уткнувшись в чёрные волосы:
— Ты никогда не смотрела на него так, как он этого хотел, — большой палец выводил узоры на плече. — Я не думал, что тебе так важна его преданность.
Изабель прижалась ближе и закрыла глаза. Она никогда не позволяла себе выглядеть такой ранимой.
— Когда я была с Магнусом, я скучала. По цирку, по тебе и Джейсу, по родителям. И я скучала по нему… Кажется, я люблю его, Алек.
И где сейчас носит Саймона? Почему он этого не слышит?
— Так скажи ему это, Иззи.
Сказать. Как легко. Как легко давать советы, если самому не надо ими пользоваться.
— Ему больше это не нужно, — она шмыгнула носом и сжала в кулаке ткань тренировочной водолазки Алека.
— Я не могу указывать тебе, но Саймон должен знать, даже если это ничего не изменит.
— А почему ты не скажешь Магнусу?
Алек отпрянул и удивленно уставился на Изабель. Она провела рукой по волосам, возвращая своему лицу чисто Лайтвудовское выражение идеальности и превосходства:
— Ты хочешь, чтобы Саймон знал о моих чувствах, но не хочешь, чтобы Магнус знал о твоих?
Алек сделал глубокий вдох и постарался не обращать внимания на жжение в той руке, в которой сжимал книгу. У него не было никаких чувств. Только одержимость, чьё предназначение разрушать.
— Нечего говорить.
— Я вижу, как ты смотришь на него, так что даже не думай мне врать.
— Ты неправильно всё понимаешь, — он постарался вложить в свой ответ всю твёрдость, на которую был способен. Видимо, вышло не очень хорошо, потому что Изабель скептично приподняла бровь и сложила руки на груди. — Нет никаких чувств, я женюсь на Лидии, ты помнишь?
Она фыркнула.
— Ты не сможешь обмануть меня. И тем более Магнуса. Думаешь, если бы он не считал, что нужен тебе, он бы полез к тебе с поцелуями вчера? Думаешь, дал бы тебе это? — она кивнула на книгу в руках Алека.
Он опешил. Приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но не смог выдавить ни слова. Откуда она знала? Магнус рассказал?
— Я знаю больше, чем ты думаешь, Алек. И вижу больше, чем видит Магнус. Нет, я не собираюсь говорить ему, потому что хочу, чтобы ты сделал это сам, — она посмотрела прямо в глаза брата. — Я была бы не против твоей свадьбы. С Лидией, Майей, да хоть с Джейсом… Если бы она принесла тебе счастье. Но разве не видишь, что ты сделаешь несчастными как минимум троих людей? Этого ты хочешь для себя? Для Лидии?
Алек сжал руки в кулаки и постарался не обращать внимания на то, как затряслись пальцы. Он не хотел ни слышать этих слов, ни думать о них. Его идеальный план, красивая картинка будущего, в котором все будут счастливы — вот что важно.
Изабель упрямо поджала губы:
— Раньше ты не был таким. Когда ты перестал видеть что-то дальше своего носа?
— Смерть отца изменила меня, — признание вылетело само по себе раньше, чем Алек успел ухватиться за него и удержать.
Изабель резко выдохнула и опустила взгляд.
Алек уже не мог остановиться.
— Я не знаю, кто я. Мои нервы на пределе, я не понимаю, когда поступаю хорошо, а когда — плохо. Я решил, что должен заниматься тем, что сделало бы папу счастливым, и до приезда Магнуса всё шло так, как задумано.
Ты не достоин быть моим сыном.
Не достоин быть Лайтвудом.
— А может быть, наш приезд — это то, что должно было случиться, чтобы ты понял? — Изабель снова пододвинулась ближе и уткнулась лбом ему в плечо. — Понял, что совершаешь ошибку?
Римлок за дверью переступал с ноги на ногу, Рэмбрандт тихонечко заржал, напоминая, что скоро время ужина. Сено на полу было колючим, а пол — тёплым. Всё было таким ярким, а Алек не мог ни на чем сосредоточиться.
— Я не знаю, — всё, что он смог выдавить из себя. — Я не знаю.
Изабель прижалась крепче.
— Ты достоин быть счастливым. А Магнус ни разу за то время, пока я была с ними, не выглядел таким влюблённым. Даже когда говорил о Камилл.
Алек зацепился за знакомое имя, как за спасительный круг, который смог бы вытащить его на берег из волн мыслей и чувств.
— Кто такая Камилл?
Изабель передёрнула плечами.
— Мама сказала, что Катарина и Тэсса уже позвали её, и, наверное, это правильно, но я не хотела бы, чтобы она приезжала.
— Кто она Магнусу?
— Его бывшая.