— Как ты и сказала, я причинил ему много боли. И что я скажу? Что я хочу быть с ним, но не хочу рассказывать всем?
Лидия закатила глаза и застонала от безысходности. Ну или от непроходимой глупости её пока-ещё-жениха.
— Алек, ты поговоришь с ним. А с расставанием я могу помочь, — она медленно, но без какого-либо сожаления сняла кольцо с безымянного пальца, вложила его в руку Алека и улыбнулась.
Алек вышел из комнаты и направился в столовую, пытаясь сосредоточиться хотя бы на одном варианте развития событий. Но чёрт. Это же Лидия, она могла бы написать толстый томик «Тысяча и один способ удивить всех вокруг» между обедом и полдником. Она наверняка не стала бы пользоваться им сама, а отдала кому-нибудь вроде Изабель, но факт оставался фактом.
Весь второй этаж напоминал торт, смазанный кремом из приподнятого настроения после вчерашнего удачного мероприятия.
При мыслях о торте под ложечкой засосало, и желудок издал нечленораздельные звуки. Алек сглотнул. В столовую хотелось неимоверно, но почти так же сильно было страшно туда идти. Лидия не поделилась своим планом, но и без этого было понятно, что она уже начала приводить его в действие.
Где-то в сознании бухало жирное «как раньше уже ничего не будет».
Аппетит от этих слов притупился. Решил от греха подальше сбежать, забиться в дальний угол и переждать. Предатель.
Алек долго болтался у пропасти, ходил от края до края и ждал, когда же упадёт вниз. И, кажется, сейчас он был к этому готов.
И будь что будет.
По утрам ароматы жареных яиц, овсяных хлопьев, тостов, фруктов и тягучего сладко-горького кофе распространялись от столовой по всей округе.
Но сегодня оттуда вместо весёлых разговоров доносилась звенящая тишина.
Будь что будет, да?
Он шагнул вперед, но у судьбы были другие планы. Ну или у Джейса с Изабель, которые буквально выскочили из-за распахнутой настежь двери и замерли, заметив Алека.
По одним их лицам можно было понять, что о завтраке он может забыть как минимум на ближайшие несколько часов.
— Александр Гидеон Лайтвуд! — шипению Изабель позавидовала бы любая змея. — Ты можешь объяснить нам, что произошло?
Ну, началось.
— Как ты могла заметить, — зато ехидству его страх только поспособствовал, — я ещё там не был, поэтому не могу ничего знать.
— Алек, почему Лидия подошла к Рафаэлю, во всеуслышание за что-то перед ним извинилась, а потом поцеловала? Перед всеми!
— Магнус пришел ночью с таким видом, как будто по нему проехался трамвай, и не произнёс ни слова с того момента!
Обвинения прозвучали одновременно, и Джейс и Изабель переглянулись между собой. По крайней мере, один из них сложил два и два. Точнее, одна.
Алек переводил обескураженный взгляд с брата на сестру и обратно, судя по тому, что он слышал их и видел, земля не разверзлась под ногами, «Феерия» всё ещё стояла на месте, Алек был всё ещё жив, и Изабель и Джейс его не ненавидели.
Лидия поцеловала Рафаэля.
Всего лишь.
Лидия.
Поцеловала.
Рафаэля.
Он слишком многое упустил из виду.
— Я…
Он внезапно понял, что не знает, что должен сказать. Его рот открывался и закрывался, как у рыбы в аквариуме, но оттуда не вылетало ни звука. Джейс почесал затылок, посмотрел на Изабель и нахмурился. До него ещё не до конца дошло, что произошло, а уж кому, как не Алеку знать, как сильно Джейс не любил чего-то не понимать.
Но так сложилось, что «не понимать» давно стало жизненным кредо Джейса.
— Ты, — отчеканила Изабель. — Пойдёшь и поговоришь с Магнусом. А потом придешь и объяснишь всё нам и остальным.
Алек хотел было кивнуть, но внезапно из столовой вышел ещё один человек.
— В мой кабинет. Сейчас же.
Вид Мариз Лайтвуд даже в хорошем расположении духа навевал мысли о жестоких пытках с целью выведывания информации, а уж когда она чего-то не понимала…
Это она ненавидела даже больше, чем Джейс.
Алек вздрогнул.
За окном Кирк вполголоса переругивался с Себастьяном, в холле второго этажа кто-то включил телевизор, мимо кабинета процокали чьи-то каблуки. Как не пытался Алек сосредоточиться на том, что сказать матери, у него ничего не выходило.
Невозможность ухватиться за нужное бесила и заставляла сжимать кулаки в беззвучной злости на самого себя. Неприятно. Непривычно. У цирковых, как правило, не бывает проблем с самоконтролем, но за последнее время Алек убедился, что это не касается эмоциональных переживаний. И, в особенности, мыслей о Магнусе Бейне.