Сильное плечо вечно уверенного в себе Джейса била мелкая дрожь, но он довольно улыбался.
— Ну что же, — звонкий голос Тэссы заставил всех обернуться на неё. — А теперь…
— Подожди, — Рафаэль поднялся со своего места. — Ещё не всё.
Все присутствующие в шатре недоуменно переглянулись между собой. Рагнор выпустил из рук Мистера Грея, который с мяуканьем перепрыгнул с его колен на колени Магнуса.
— Раф?
— До Алека и нас остался ещё один номер, — Рафаэль дёрнул плечом.
— Мой.
Все взгляды обратились к Лидии, замеревшей в своем старом костюме перед бархатным занавесом.
— Я постаралась вернуться в форму и готова вам кое-что показать.
Шатёр мотнуло из стороны в сторону: сначала его погрузили в чан со звенящей тишиной, а потом резко запустили рой жужжащих пчел. Вокруг поднялся шум: удивлённые возгласы перемешались с причитаниями Элейн, а Алек, взглянув на Лидию, далеко не впервые увидел в её взгляде решимость.
Стоило признать, что такой исход был вопросом времени. Он понимал это, как и Мариз, которая громко хлопнула в ладоши.
— Давайте посмотрим номер. Только ты, дорогая, — она метнула взгляд на Лидию, — будешь работать со страховкой.
По дерзко дёрнувшемуся вверх подбородку Алек понял, что Лидия готова отстаивать своё право работать наравне с остальными, но потом она отступила назад. Решила, что так будет лучше.
Цирковые вновь заняли свои места, Алек подошёл к Лидии:
— Будь аккуратна, — и оставил легкий поцелуй на её лбу.
— От меня так просто не отделаешься.
Алек под прищуренным взглядом Рафаэля прошёл на своё место и проследил, как с потолка спускается канат. Ничего удивительного в том, что Дэвид с парнями знали об этом сумасшедшем плане.
Целая команда знала о готовящемся возвращении, и никто и слова ни проронил. Зато Алека сразу раскрыли. Получается, во всей «Феерии» только он не умел хранить секреты?
Вновь включилась музыка. Алек непроизвольно сжал кулаки. Несмотря на страховку, за Лидию всё равно было страшно. Не сколько за её физическое состояние, сколько за психическое. Ей было жизненно необходимо доказать всем, и в первую очередь себе, что она в состоянии вернуться на манеж.
Но оказалось, что Лидия не только «в состоянии», она — чертовски хороша. Конечно, она не превзошла себя и, возможно, даже не вернулась в прежнюю форму, но сделала огромный шаг вперёд, плюнув в лицо всем врачам, которые твердили, что акробатика теперь для неё за семью замками. Скручивания, висы и два обрыва, которые вызовут восторг публики своей зрелищностью и опасностью, были выполнены на высшем уровне.
И как в этой хрупкой с виду девушке помещается столько внутренней силы?
Алеку даже было не жаль ладоней, покрасневших от слишком сильных хлопков, когда номер подошёл к концу.
Рэмбрандт повёл ушами, оглянулся, почувствовав приближение Алека, и тихо заржал. Макмиллан и Пилигрим тоже обернулись.
— Ох, припомню я вам, когда в следующий раз захотите вкусненького, — слова позабытого Люка, замеревшего с половиной морковки в руках, упали в пустоту. Ни наслаждающийся приятным фырканьем Алек, ни ластящиеся к нему жеребцы не обратили на них внимания. — Предатели, — с доброй усмешкой произнёс он.
Алек провёл по морде Пилигримма ладонью и скрестил пальцы на правой руке, щёлкнув пальцами левой два раза. Знак вспомнить о личном пространстве и подготовиться к работе. Лошади покорно отошли на два шага.
— Спасибо, что присмотрел за ними, Люк.
— Алек, я готов, — Макс в костюме, напоминавшем смесь праздничного наряда сказочного принца и скафандра, прибежал со стороны гримёрки. На его щеках рассыпались звёзды, а на кончиках волос переливались блёстки.
Рядом с полуобнажённым Алеком, по спине и щекам которого были разбросаны серебристо-чёрные узоры, он смотрелся чересчур нарядно. Но, конечно, с разноцветными костюмами акробатов потягаться бы точно не смог. Все же Элейн — гений костюма. Она смогла создать в своей голове картину общего образа шоу ещё до того, как оно было придумано.
— Хорошо. Предупреди музыкантов о минутной готовности.
Макс скрылся на мгновение; Алек сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Вытянул ладони вперёд и погладил по очереди каждого коня, собрал всю энергию на кончиках пальцев и постарался через прикосновение достучаться до их душ. Это была его примета, ритуал и даже необходимое условие для того, чтобы установить контакт перед выступлением.