Но занять себя было решительно нечем. Тонкий, почти прозрачный купол манежа, разглядывание которого так увлекало Магнуса в прошлые разы, был перекрыт светом от пушек и прожекторов. Вид своих тёмно-синих ботинок для выступлений он изучил лучше, чем биографию Джоан Роулинг. Друзья молчали. Они вглядывались в происходящее на сцене, и на их лицах читалась буря эмоций, которая заканчивалась непередаваемым восхищением.
Магнус прекрасно их понимал: почти каждый из них наблюдал за Алеком в работе первый раз, и это не могло не заворожить.
— Мистер Грей в восторге, просто в восторге, — Рагнор почесал за ухом кота, который и на манеж-то не смотрел. В отличие от своего хозяина. — Как можно так контролировать своё тело?
Лидия сжала ладонь Рафаэля, не отрываясь от происходящего на манеже:
— Нам всегда казалось, будто лошади сами подстраиваются так, чтобы он не упал.
Магнус набрался смелости и поднял взгляд. Макс уже ушёл, и сейчас Алек, как и в прошлый раз, стоял босыми ногами на спинах двух чёрных жеребцов, галопировавших по периметру манежа. Момент — и он подпрыгнул, развел ноги в шпагате, словно замер на несколько секунд в воздухе и приземлился обратно.
Лишь слегка покачнулся, но Магнус подался вперёд. Впрочем, не только он. Обеспокоенные вскрики раздались со всех сторон. Но Алек напряг ноги, выпрямился и ослепительно улыбнулся, показывая, что всё хорошо.
Нет ничего прекраснее улыбки Алека.
Нет ничего прекраснее самого Алека, такого уверенного, собранного и в то же время совершенно свободного рядом со своими лошадьми.
Волшебство на манеже продолжилось, но Магнус снова попытался отвлечься. Ряды сидений, напряженные макушки цирковых, прищуренный взгляд Изабель…
Стоп.
Магнус моргнул и вопросительно приподнял бровь. Изабель обратила на него своё внимание в первый раз за всё время показа, да и вообще в последнее время она предпочитала держаться подальше. Сколько бы он ни уговаривал себя, что дело тут не в Камилл, поверить в это не получалось.
Магнус помотал головой и отвернулся. Видеть, как Иззи тяжело вздыхает и закатывает глаза, не было никакого желания.
Но его не хватило надолго. Звуки с манежа притягивали, а мозг сам создавал картинки происходящего, и, не в силах бороться с собой, Магнус сдался.
Алек уже спрыгнул с Пилигримма и Макмиллана и, дождавшись, когда те поклонятся публике, отблагодарил их сладостями из набедренной сумки. Довольные жеребцы приняли угощение, но не спешили уходить.
— Да они же наслаждаются вниманием. Требуют больше оваций, — Рагнор хохотнул. И погладил мурлычущего Мистера Грея. — Чем-то на тебя похожи, моя капусточка. Молодцы. Браво!
Магнус присоединился к аплодисментам.
Алек с доброй усмешкой потрепал лошадей по холке.
В следующий момент форганг открылся, и оттуда снова выбежал Рэм, вновь без уздечки или недоуздка, но с седлом, которое отличалось от предыдущего. Магнус уже видел такое: на нём выполнялись трюки.
Пилигримм и Макмиллан понятливо кивнули, развернулись и скрылись за форгангом, где их уже ждал Макс.
Алек метнулся к краю манежа и сделал два глотка воды из бутылки. Время замедлилось. Губы обхватили горлышко, кадык дёрнулся, упущенные капли скользнули по краешку губы и подбородку. Стало жарко. Магнус не жаловался на зрение, но и никогда не думал, что оно настолько острое. Он сглотнул. За время номера Алек успел вспотеть, и несколько капель застыли на его спине прозрачными жемчужинами.
По ним захотелось провести языком.
Магнус был явно не в своём уме.
Алек тем временем вскочил в седло и сделал круг по манежу, а затем легко, как будто это ничего не стоило, встал на ноги, чуть согнув их в коленях, чтобы удержать равновесие.
Дыхание перехватило. Снова.
Хотелось моргнуть и отвести взгляд, но сил для этого не хватало. Музыка сменилась в третий раз. Сейчас она не была частью номера, скорее его куполом. Она тревожными волнами накрывала всадника и его лошадь и пробегала мурашками по спинам зрителей.
Магнус был уверен, что он не один это чувствует.
Алек чуть наклонился вперёд и вынес назад правую ногу, замерев в ласточке, поменял ноги, затем развел руки в стороны и чуть подпрыгнул… А потом всё слилось в единый невероятный танец какого-нибудь торнадо, сносящего всё на своем пути.
Алек подпрыгивал, делал обороты, садился, ехал спиной и вновь вставал. Он сделал три сальто подряд, и всё это без какой-либо поддержки. Его руки между элементами касались то одной части тела Рэмбрандта, то другой, и конь понимал, что ему делать в следующий момент.