Алек откашлялся.
Магнус вздрогнул от неожиданности, но повернул голову.
Их взгляды встретились.
— Ты? — Магнус недоверчиво отступил назад. — Тебя… — он стушевался и откашлялся. — Что ты здесь делаешь? Говорили, что ты ещё пару дней пробудешь в больнице.
— Я сбежал, — он пожал плечами. Улыбка не хотела покидать лицо, лишь становилась шире с каждой секундой. Она дарила лёгкость. Алек прикрыл дверь и прошёл внутрь.
Лошади почувствовали приближение Алека раньше, чем увидели его. Они начали просовывать морды сквозь решётку, бить копытами по деревянному полу, радостно переступать с ноги на ногу и тихонечко ржать.
— Я тоже рад вас видеть, приятели, — Алек похлопал лошадиные носы. — И тебя особенно, — он остановился рядом с Рэмом. — Я волновался за тебя.
Тот устало фыркнул, явно не понимая, почему это Алек должен был волноваться за него, а не наоборот.
Магнус, наблюдающий за этой картиной, чуть расслабился.
— Сбежал, да? В ком-то проснулся мятежный дух? — он говорил это легко, с улыбкой на губах, и Алеку хотелось верить, что она была искренней.
— Лучше поздно, чем никогда.
Они снова посмотрели в глаза друг друга, и уголки их губ ещё сильнее поползли вверх.
Магнус качнул головой.
— В любом случае, я уже закончил.
Вдруг Адмирал слегка оторвал передние копыта от земли, ненадолго — это был его способ поблагодарить. Но когда он опускался, доски под тяжёлыми копытами резко и громко застонали.
Алек внимательно проследил за реакцией Магнуса: тот даже не вздрогнул. Подошёл ближе к деннику и шепнул жеребцу что-то успокаивающее.
Что ещё произошло, пока его не было?
Справившись с удивлением, Алек сделал шаг к Магнусу.
— Уже не боишься?
— Ты не представляешь, насколько боюсь. Просто… Люку была нужна помощь во время твоего отсутствия. А я привык справляться со своими страхами.
Последнее, что сказал ему Магнус в больнице.
«Трус».
Вся напускная лёгкость испарилась из помещения в мгновение ока. В глубине спокойных, на первый взгляд, глаз Магнуса вспыхнула обида. Алек отшатнулся.
Ему надо было успокоиться. Ведь это была очень длинная ночь, которая всё расставила на свои места.
«Подумать» — попросила Лидия. Это он и сделал.
— А я трус. Не смог перебороть свой страх вовремя…
Алек скривился от того, как глухо и неуверенно прозвучал его голос. Всё должно было сложиться иначе.
Он и так слишком многое натворил, пока пытался угодить собственным демонам. Из-за своих же страхов чуть не потерял… не только Магнуса, но и самого себя.
Или потерял?
Сердце в груди билось очень быстро, вынуждало бежать кровь по венам быстрее, ещё быстрее, и ещё… Алек поднял взгляд и понял, что Магнус закрылся от него: надел на лицо идеальную маску, за которой можно было разглядеть только дикое желание сбежать подальше.
Он должен сказать что-то прямо сейчас.
Все те красивые слова, убедительные речи, которые под утро возникли в голове, рухнули, как песочные замки, оставив о себе только обрывочные воспоминания.
— Магс, послушай… Ты сказал, что я — дрессировщик, который приручил тебя к себе. Но я думаю, что ты перепутал, — слова звучали путанно и, наверное, слишком быстро, но иначе было нельзя. — Я думаю, это ты был моим дрессировщиком. Ты бы смог уехать и всё забыть. А я… я не знаю, как дальше жить без тебя.
Всё.
— И я люблю тебя.
Совсем всё.
Он вложил всего себя в это признание. Сделал всё, что мог, и точно не пожалеет об этом. Даже если Магнус развернулся бы и ушёл, он знал, что сделал всё, чтобы постараться его остановить. Он многое натворил, совершал такое, за что себя вряд ли простит, но сейчас он был полностью открыт. Беззащитен.
Только бы Магнус не ушёл…
И чувства нараспашку. Как форточка в другое измерение, или портал, из которого может прийти всё, что угодно, или ураган, сносящий с ног, или тёплый приятный морской бриз.
Лошади в денниках занервничали. Алек сверлил взглядом сено под ногами.
Внезапно его схватили за подбородок и вынудили поднять голову, а в следующее мгновение на его губы обрушились чужие.
Нет, не чужие.
Губы Магнуса.
Алек не знал, плакать ему или смеяться, Магнус Бейн действительно целовал его, прикасался губами мягко и нежно, как к большой драгоценности.
— И почему ты такой идиот, Лайтвуд? — потребовалось десять секунд, чтобы Магнус прервал поцелуй и пробормотал это, но даже их было много.
На этот раз Алек сам подался вперёд, обхватил широкие плечи руками и прижал к себе, водил ладонями по телу везде, где дотягивался. Он приоткрыл губы и провёл языком по нижней губе Магнуса и втянул её в рот с пошлым причмокиванием.