Он облизнулся.
Рот наполнился слюной, потому что Алек почти ощущал на языке этот вкус. Но вместо того, чтобы утолить свою жажду и прикоснуться к члену, провести языком по головке, он просунул руку между ногами Магнуса, вынуждая его раздвинуть их шире. Брюки на щиколотках ужасно мешали, и Алек помог ему выпутаться из этой совершенно ненужной вещи.
Алек наклонился и прижался губами к внутренней поверхности бедра. Вдохнул одурманивающий запах и провёл языком по бархатистой коже с тонкими черными волосками.
Магнус выругался сквозь зубы и вцепился в волосы Алека. Он усмехнулся.
— Потерпи.
Терпи, Магс. Алек добрался до желаемого и не собирался это быстро заканчивать.
Он кружил вокруг члена, дразня губами кожу, иногда чуть прикусывая, но не дотрагиваясь до главного. Член истекал смазкой, но стоило отдать должное выдержке Магнуса — он ни разу не постарался направить или подтолкнуть, хотя всё ещё держал руку на макушке Алека.
Он выгнулся, когда Алек высунул язык и скользнул им вокруг пупка, а потом ниже, по дорожке волос, к лобку…
И, наконец, оставил лёгкий поцелуй на головке.
Они оба облегченно вздохнули. Алеку воздух показался раскаленной лавой, он с громким шипением проник в лёгкие, распаляя изнутри. Эта комнатушка на втором этаже штаб-квартиры ещё никогда не слышала таких развратных стонов и грязных словечек, которые периодически срывались с губ Магнуса.
Алек высунул язык и обвёл им головку, большую, налитую, невероятно вкусную. Ему было вкусно, так чертовски вкусно, что он не смог сдержать стона, облизал ствол от головки до основания и лизнул яички. Рука на его макушке напряглась, собрав волосы в кулак. Это распалило ещё больше.
Алек приоткрыл губы и насадился на возбуждённую плоть, головка уперлась в горло. Горло свело, но он наслаждался каждой секундой этого ощущения тяжести во рту.
Магнус выгнулся дугой. Его руки царапали стену, а костяшки на пальцах стали белыми от напряжения. Ради такого вида Алек готов был не останавливаться никогда.
Он выпустил член изо рта и вновь насадился на него. Двигал головой вперёд-назад, иногда возвращаясь к яичкам и обдавал головку горячим воздухом. Магнус шипел, его ноги дрожали от напряжения, он метался в разные стороны, и было непонятно, он хочет вырваться из сладкого плена или остаться в нём навсегда.
Алек изучал языком венки на члене, таком большом, горячем и влажном. Интересно, какого было бы ощутить его в себе? Анус сжался.
Ощутить этот прекрасный член в себе, позволить растянуть себя, почувствовать, как сначала проникает головка, затем всё глубже и глубже…
— Александр, — Магнус всё же не выдержал. Крепче прижал голову Алека к себе, не дал отстраниться и с хриплым стоном кончил.
Словно Алек позволил бы себе отстраниться.
Солоноватая терпкая сперма попала на язык, в горло, заполнила рот, и в любой другой ситуации это было бы отвратительным опытом, но это был вкус Магнуса, это был Магнус. И Алек, выпустив опадающий член изо рта, проглотил всё до последней капли. Даже губы облизал, чтобы ни в коем случае не упустить ни капли.
— Ты бесподобен, — Магнус выглядел уставшим, но удовлетворённым и счастливым. Его глаза лучились благодарностью.
Алек довольно улыбнулся и на автомате сжал свой член сквозь джинсы. Ткань ещё несколько минут назад начала казаться камнем, который взял его плоть в тиски. Не сказать, что ощущения приятные.
— Твоя очередь.
Магнус, ослабший после оргазма, помог Алеку подняться и потянул его к кровати. Покрывало приняло их в свои воздушные объятия, которые раньше почему-то не казались такими приятным.
Всё дело в том, с кем ложишься в постель, верно?
Магнус сбросил с плеч пиджак и насколько было возможно быстро избавился от рубашки — Алек не мог оторвать взгляд от длинных пальцев, расстегивающих пуговицы одну за одной.
— Тебя в себе, — выпалил Алек слишком быстро, чтобы подумать. — Хочу тебя в себе, — чуть медленнее произнес он и вскинул подбородок, посмотрев на Магнуса.
Тот даже прекратил своё занятие от неожиданности. Его глаза казались двумя чёрными колодцами от расширившихся зрачков. Чёрными дырами, которые затягивали в свои сети любого, кто проявил неосторожность и оказался поблизости.
— Хей, Александр, — тёплая ладонь легла на щеку Алека. На виске Магнуса бешено стучала жилка. — Ты ведь сказал, что не способен сейчас на подвиги.
Алек протестующе засопел. Ему было плевать на боль настолько, насколько это вообще возможно.