На высоте тысячи метров самолет в районе аэродрома делал круг за кругом. Все мы уже давно были на земле и с нетерпением ждали, что же будет дальше? В воздухе шла работа по оказанию помощи зависшему парашютисту. Технический состав экипажа самолета прилагал все усилия, но они были безуспешны. Время шло, а парашютист все висел на стабилизаторе. Так продолжалось около часа. Вдруг мы увидели, как Кирпичев отделился от хвостового оперения и камнем начал падать. Все замерли, затаив дыхание. Пролетев около ста метров, он открыл запасной парашют и благополучно приземлился. Санитарная машина тут же подобрала его и подвезла к посадочному знаку, возле которого стояли приземлившиеся. Одного взгляда на подвесную систему парашюта Кирпичева было достаточно, чтобы понять, как ему удалось освободиться от главного купола.
В воздухе парашютист, подтягиваясь на руках, зубами перегрыз одну стропу, затем другую, третью… Когда он перегрыз более двадцати строп, остальные не выдержали нагрузки — порвались, и Кирпичев отделился от хвоста самолета.
Поскольку случаи зависания парашютистов на хвостовом оперении самолетов были не единичны, естественно, были приняты все меры для их предотвращения.
Стрельба в воздухе, метание гранат при парашютировании, опробование новых видов оружия, сбрасывание контейнеров с боеприпасами и горючим, испытание новых десантных и грузовых парашютов и многим другим приходилось заниматься нашим первым инструкторам парашютного дела в период становления и развития воздушно-десантных войск. И я счастлив, что и мне пришлось внести в это дело частичку своего труда.
Счет на секунды…
Недели сливались в месяцы. Быстро летело время, Обязанности инструктора парашютного дела 1-й Краснознаменной истребительной авиационной эскадрильи не снимали ответственности за личную летную подготовку. Весь летный состав части, в том числе и я, был занят боевой учебой: стрельбы по конусу и земным мишеням, бомбометание, слетанность звеньев и отряда, ночные полеты, учебные воздушные бои — все это занимало основное время. Высокие маневренные качества самолета И-5 вносили изменения в тактику воздушного боя. Проводились конференции, на которых велись бурные споры по самым разнообразным вопросам. Никто не хотел быть в числе отстающих.
Повышались требования как к летному мастерству, так и к мастерству парашютному. Стояла проблема овладения затяжными прыжками. Начались первые пробы…
Пионерами затяжных прыжков были Г. Л. Минов, Я. Д. Мошковский и Н. А. Евдокимов. Еще в 1930 году Г. Л. Минов дал задание своему помощнику и другу Я. Д. Мошковскому проделать маленький эксперимент в небе: задержать раскрытие парашюта всего на пять секунд. По сигналу пилота парашютист отделился от самолета. В бинокль хорошо было видно, как через пять секунд он дернул вытяжное кольцо. Пора вспыхнуть белому куполу. Но парашютист летел спиной к земле, поэтому вытяжной парашютик потоком воздуха прижало к телу, и основной парашют не раскрывался. Земля приближалась… Пока Мошковский соображал, как и что предпринять в такой ситуации, снизился на 500 метров. Решил раскрывать запасной. Но только повел рукой — его тут же перевернуло в воздухе, и парашют мгновенно раскрылся. Все закончилось благополучно, если не считать того, что парашютист прошел в свободном падении значительно большее расстояние, чем намечалось.
Те, кто участвовали в парашютных сборах в Евпатории в 1932 году, уже тогда поняли, какое большое будущее должны иметь затяжные прыжки, их значение и необходимость в наших Военно-Воздушных Силах. На тех же сборах официально было положено начало затяжным прыжкам. 22 мая 1932 года Н. А. Евдокимов, имевший в своем активе около двух десятков тренировочных спусков с парашютом, впервые выполнил затяжной прыжок. Оставив самолет Р-5 на высоте 1200 метров, он падал, не раскрывая парашюта, 14 секунд, покрыв за это время расстояние около 600 метров.
Все участники сборов стояли на летном поле и смотрели, как надевал парашют Евдокимов, как выслушивал последние указания Л. Г. Минова и садился в заднюю кабину самолета. Сделав два больших круга над аэродромом, самолет вышел на курс. Они наблюдали момент отделения Евдокимова от самолета, видели, как маленькая черная фигурка начала свое стремительное падение вниз, вращаясь по вертикальной оси. Присутствовавшие замерли, глядя вверх, прикидывая, какое расстояние пройдет Евдокимов в свободном падении. До земли оставалось не больше шестисот метров, когда до наших ушей донесся резкий хлопок раскрывшегося парашюта. Вскоре Евдокимов приземлился недалеко от нас. Рассказал он немногое; но ясно было одно: выполнять такие прыжки можно.