— Там была какая-то блондинка в «Ф-150», — произнес Барби, улыбаясь собственному воспоминанию. — Она чуть ли не согласилась меня подвезти. Если бы так произошло, я, возможно бы, и выбрался. С другой стороны, со мной могло случиться то же самое, что и с Чаком Томпсоном и той женщиной, которая была с ним в самолете.
Имя Томпсона упоминалось в репортаже Си-Эн-Эн; женщина еще оставалась не идентифицированной.
Но Рози ее знала.
— Это Клодетт Сендерс. Я почти уверена, что она. Доди мне вчера говорила, что у ее матери сегодня тренировочный полет.
Между ними на столе стояла тарелка с чипсами. Барби потянулся к тарелке за следующей порцией. И вдруг замер. Ему расхотелось картофеля. Ему больше ничего не хотелось. И красная лужица по краям тарелки теперь больше была похожа на кровь, чем на кетчуп. Так вот почему Доди не пришла.
Рози пожала плечами.
— Возможно. Точно не могу сказать. Я не получала от нее вестей. Да и не ожидала, телефоны же не работают.
Барби решил, что она имеет в виду проводные линии, но даже из кухни он слышал, как люди жаловались на то, как тяжело куда-либо дозвониться по мобильным. Большинство соглашались с мнением, что это из-за того, что ими пользуются все одновременно, таким образом, блокируя частоты. Кое-кто считал, что нашествие телевизионщиков — наверняка, сотни их сейчас шатаются вокруг города, и все вооружены «Нокиями», «Мотороллами», «Ай-Фонами», «Блек-Берри» — создает эту проблему. Барби имел более пессимистичные подозрения: ситуация уже под контролем служб нацбезопасности, и это в то время, когда вся страна параноидально боится террористов. Кому-то еще удавалось иногда куда-то дозвониться, но чем дальше в ночь, тем реже и реже.
— Конечно, — сказала Рози. — Доди могла, как это на нее похоже, просто забить на работу, а вместо этого завеяться в Оберн[71], прогуляться по тамошним магазинам.
— А мистер Сендерс знает, что в том самолете была Клодетт?
— Не могу сказать наверняка, но я бы очень удивилась, если бы он сейчас об этом еще не знал. — И она пропела тихим, но благозвучным голоском: «Это маленький город, сынок, ты должен понять».
Барби вяло улыбнулся и подхватил: «Мы одна команда, и нам в нем жить».
Это была старая песня Джеймса Макмертри, которая прошлым летом непостижимым образом вновь на два месяца стала модной на парочке радиостанций формата кантри & вестерн. Понятно, что ее не крутили на частоте РНГХ; Джеймс Макмертри не принадлежал к тому типу артистов, которых поддерживало «Радио Иисус».
Рози показала на тарелку.
— Ты еще будешь есть?
— Нет. Аппетит пропал.
Барби не испытывал большой любви ни к все время улыбающемуся Энди Сендерсу, ни к дурочке Доди, которая почти наверняка помогала своей подружке Энджи распространять те сплетни, которые и привели его к неприятностям возле «Диппера», но сама мысль о том, что те останки тела (ногу в зеленой брючине он увидел внутренним зрением) принадлежали ее матери… жене первого выборного…
— У меня тоже, — сказала Рози и утопила свою сигарету в кетчупе. Та погасла со звуком пфссс, и какое-то мгновение Барби был уверен, что он вот-вот вырыгает. Отвернув голову, он вперился в витрину, хотя отсюда нельзя было увидеть, что делается на Мэйн-стрит. Отсюда улица выглядела совсем темной.
— Президент выступит в полночь, — объявил со стойки Энсон. Позади его начал протяжно, с натугой стонать посудомойный аппарат. У Барби пронеслась в голове мысль, что старый трудяга «Хобарт»[72], наверное, дорабатывает свою последнюю смену, по крайней мере, на какой-то период времени. Он должен убедить в этом Рози. Она может упираться, но, в конце концов, поймет целесообразность этих шагов. Рози целеустремленная, практичная женщина.
«Мать Доди Сендерс. Господи. А были ли другие варианты?»
Он осознал, что варианты могли быть не намного лучшими. Вместо миссис Сендерс, в самолете почти наверно сидел бы кто-то другой из знакомых ему людей. Это маленький город, сынок, тебе нужно понимать.
— Сегодня я обойдусь без Президента, — сказала Рози. — Придется ему благословлять Америку без меня. Пять часов наступает рано.
По воскресным утрам «Роза-Шиповник» открывалась не раньше семи утра, однако надо же было все раньше времени приготовить. Всегда эта готовка. А в воскресенье к ней добавлялся и цинамоновый рулет.
— А вы, ребята, если есть желание, можете оставаться и смотреть. Только не забудьте крепко все здесь запереть, когда будете уходить. И впереди, и сзади, — она начала привставать.
— Рози, нам надо определиться по завтрашнему дню, — задержал ее Барби.