Свежевозбуждённый от комплимента, морской свин поправил шляпу и с важным видом поплёлся к Барду Трели. Волчица скромно улыбнулась, принимая его бесконечные расспросы за обычное внимание поклонника, но явно не ожидая столь бурного проявления интереса.
В этот самый момент к компании присоединился Брат Оладушек. Едва поздоровавшись с Бардом Зоркой, он начал с энтузиазмом говорить о чудесах и легендах про славных апостолов, заполняя её уши звучными именами, различными длинными историями. Рысь заинтересованно кивала, поглощённая размахом знаний о небесных покровителях ремесленников и воинов.
Пока все были увлечены, Бард Свиночка тихо выбралась из таверны. Её сердце колотилось от азарта. На улице она быстро спрятала своё нарядное платье и любимую лютню в старую, пыльную бочку возле таверны. Переодевшись в лохмотья, которые она заранее предусмотрительно захватила, она стала походить на простую крестьянку, ничем не примечательную.
Схватив лохмотья в лапы, она побежала по узким улочкам в деревню, скрываясь в тенях и огибая редких прохожих, пока не достигла гостиного двора, где остановились её соперники. От волнения её глаза блестели, а лапки чуть дрожали, но она знала: план был великолепен, и она сделает всё, чтобы добыть ту самую пьесу Барда Зоркой!
***
Бард Свиночка вернулась к таверне, крепко прижимая к груди заветную книгу. На улице было уже темно и лишь тусклый свет луны едва освещал её путь. Пройдя подле заветной бочки, она оглянулась, словно опасаясь, что кто-то может следить за ней, и быстро переоделась, спрятав одежду под крышку. Затем, спрятав книгу под лютню и обмотав её ремнями так, чтобы выглядело, будто это часть её инструмента, Свиночка уверенно вошла в таверну.
Внутри было уже тихо: Бард Громкоглас растянулся прямо на полу, посапывая, словно лесной великан, утомлённый долгими скитаниями. Волчица, как оказалось, и вовсе куда-то исчезла, а рысь ожесточённо спорила с Братом Оладушком, размахивая и чуть ли не топая лапами от возмущения. Свиночка только усмехнулась, кинув на них быстрый взгляд. Ничто и никто не мог помешать ей в этот момент.
— Всё! Я устала, ухожу спать! — громко бросила она на ходу, чтобы никто не пытался её задержать и стремительно взлетела по лестнице на второй этаж. Её комната встретила тихим спокойствием. Закрыв за собой дверь, она заперлась на засов и, выдохнув, достала книгу, бережно положив её на столик, а свою лютню небрежно кинула на кровать.
Её сердце стучало в ожидании, когда она осторожно раскрыла переплёт.
Но уже с первых страниц её обдало разочарованием: это был не сценарий пьесы, а… дневник! Бард Свиночка, чувствуя, как её надежды тают, стиснула зубы и стала перелистывать страницы. Лапки её дрожали, сердце сжалось от негодования. Ещё страница, ещё одна — и ни единого упоминания о пьесе! Только личные заметки, переживания и мысли Барда Зоркой, которые она записывала сюда, словно тайные признания себе самой.
— Ой-ой, Святая Сияющая Лапка! — воскликнула Свиночка, облизнув пересохшие губы. — И что же теперь делать?
Она нервно захлопнула дневник и зажмурилась, пытаясь найти выход. Её план, такой хитрый и ловкий, рушился на глазах. Но сдаваться она не собиралась.
***
На следующее утро Бард Свиночка неспешно направилась к церкви, окутанной тонким туманом. Мягкие лучи солнца, пробиваясь сквозь своды собора, рисовали светлыми пятнами на стенах зала, а лёгкий аромат ладана витал в воздухе, умиротворяя и словно погружая её в задумчивость. Она тихо присела на одну из дальних скамеек, и, внимая проповеди Брата Блинчика, всё больше углублялась в свои мысли. Как выпутаться из этого положения? У неё в лапках лишь дневник рыси, а о знаменитой пьесе — ни слова.
Когда проповедь закончилась, Свиночка медленно подошла к величественной статуе Сияющей Лапки и, сложив лапки перед ней, склонила голову в молитве. Это зрелище удивило Брата Блинчика, наблюдавшего издалека: ведь обычно Свиночка приходила сюда только ради веселья, чтобы петь и танцевать с народом. Но сегодня в ней была некая печальная серьёзность, и это казалось странным. Свиночка же, помолившись, не проронив ни слова, тихо покинула зал.
Вернувшись в свою уютную таверну на второй этаж, она снова уселась за письменный стол и, на миг задумавшись, потянулась за таинственным дневником. Листы его хранили истории о радостях и печалях, о надеждах и страхах Барда Зоркой. Возможно, она могла бы создать пьесу, взяв за основу эти строки и сделав их чем-то более глубоким и трогательным, чем её привычные весёлые баллады. Поставив дневник перед собой, Свиночка в нерешительности потянулась к перу и чернильнице.