Когда они, наконец, добрались до того самого места, где, как предполагалось, скрывалось «Око», их ждала ещё одна встреча, полная тайн и загадок. Появился Шпион Ушастик, в костюме таинственного духа-хранителя, и его роль заключалась в том, чтобы проверять, действительно ли Норнорут и Лекарь Лось готовы к встрече с величайшей силой леса. Шпион, скрывшись в тени, шептал им на ухо слова предостережений и загадки, заставляя их разгадывать труднейшие вопросы, которые с виду казались совершенно бессмысленными. Ответы на них требовали глубокого осмысления, ведь каждый из них был связан с тем, как важно доверять друг другу, как важна дружба и верность.
Испытания, которые устроил Шпион, проверяли их на прочность. Они прошли через все загадки и испытания, хотя и были обмануты хитрым духом, и наконец добрались до самого «Ока».
Но то, что они нашли, оказалось не тем, что они ожидали. Вместо могущественного артефакта перед ними раскинулось озеро с кристально чистой водой. В отражении озера они увидели свои собственные мордочки, и осознание пришло мгновенно. Никакого магического предмета не существовало. Всё, что им оказалось нужно — уже было внутри них самих. Сила и знание, которые они искали, не являлись внешними. Они заключались в их храбрости, в их стремлении идти вперёд, в их открытости для новых знаний и испытаний. Это «Око» являлось не артефактом, а зеркалом их душ.
Норнорут поняла, что настоящая магия — это не в предметах или легендах, а в вере в себя и в тех, кто рядом с тобой. И теперь она оказалась готова, как никогда, открывать новые горизонты, ведь осознала, что сила не приходит извне, а рождается внутри.
Как только актёры поклонились залу, раздались аплодисменты. Тёплые и искренние, они звучали как ласковый ветер, наполняющий пространство. Брат Оладушек, с гордостью в глазах, заметил сходство Норнорут с Норнострастью и начал с жаром спорить с Братом Блинчиком, который в свою очередь, не мог удержаться от мысли, что Норнорут по своей решимости и смелости напоминает Сияющую Лапку в её самых первых шагах на пути великой миссии.
Леди Лапка, сидя за одним из столов, не могла скрыть своего восхищения. Её маленькие лапки хлопали в такт с ритмом восторга, а глаза сверкали от искренней радости. Она смотрела на актёров, их победный взгляд и уверенные движения, наслаждаясь красотой игры, словно сама была частью этого волшебного путешествия.
— Очень хорошо! Браво! — её голос, наполненный гордостью и радостью, разливался по залу, как золотые лучи весеннего солнца.
Все, кто находился в зале, тут же присоединились к её восторженному отклику, но среди всеобщего веселья и обсуждения пьесы, Бард Свиночка почувствовала, как её сердце забилось немного быстрее. Это было время, чтобы признаться, время отдать долг правде. Она почувствовала, что пришёл момент раскрыть то, что её терзало.
Подойдя к Барду Зоркой, она мягко улыбнулась, но в её взгляде был оттенок тревоги. Лёгкая дрожь пронзила её лапки, когда она произнесла тихо, но решительно:
— Я хотела бы признаться вам кое в чём. Вы ничего не заметили в пьесе знакомого?
Бард Зоркая, немного удивлённая, подняла голову, но её лицо осталось спокойным.
— О, возможно, но о чём ты?
Свиночка сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами.
— Я украла ваш дневник и по нему сделала пьесу. Это ваша история.
Зоркая на мгновение замерла, её золотистые глаза расширились, и на лице появилась едва заметная улыбка, почти неуловимая.
— Но… Бард Свиночка, у меня нет дневника.
Морская свинка застыла, её сердце пропустило несколько ударов. Словно мир вокруг неё вдруг стал хрупким и неуверенным. Что же она тогда читала?
— Но… Там вы писали о своих путешествиях, — её голос, дрожащий от неуверенности, звучал не так уверенно, как прежде.
— О, нет! — ответила Зоркая, усмехнувшись. — Я ничего не записываю. Всё, что мне нужно, я рассказываю моим помощникам и они записывают это. Мой почерк слишком плох, даже я не могу его прочитать.
В глазах Бард Свиночки мелькнула тревога. Она почувствовала, как её мир начинает рушиться, как зыбкая дымка окутывает её мысли. Что это значит? Как такое возможно?
Молча она побежала наверх, её лапки скользили по лестнице, как ветер по траве. В её голове было только одно: тот дневник. Она схватила книгу, ту самую книгу, которую так долго носила в своих лапках, считая её дневником. Она открыла её, но страницы оставались пустыми.