Набравшись смелости, Шпион Ушастик подошёл и улыбнулся, стараясь не выглядеть глупо.
— Я новый кандидат! — выпалил он, но крольчиха тут же пронзила его таким взглядом, что его уши тут же поникли.
— Вы что, не читали гимн?! — её голос был холоден и строг. — Вы должны говорить в третьем лице!
Шпион Ушастик покраснел, его лапы сами потянулись к длинным ушам, словно пытаясь спрятать их от стыда.
— К-кандидат понял… — пробормотал он дрожащим голосом.
Крольчиха не сводила с него глаз. Её взгляд был пронизывающим, словно она видела его насквозь. Однако на её морде появилось что-то похожее на снисхождение — или она просто решила не тратить на него слишком много времени.
— Итак, твоя задача — пойти в деревню и узнать о моих славных деяниях. Потом ты должен будешь рассказать их в точности.
Шпион Ушастик послушно кивнул, но внутри него всё сжалось.
— Кандидат понял… — выдавил он, развернулся и пошёл вниз по дороге.
***
Шпион Ушастик был поражён. Он стоял посреди деревенской площади, окружённый возмущёнными голосами, словно попал в бурлящую реку, которая уносила его вдаль. Жители деревни — от стариков с морщинистыми лапами до малышей с любопытными глазёнками — наперебой рассказывали кролику о своих бедах. Их голоса то срывались на гнев, то прерывались тяжёлым вздохом, словно каждое слово отзывалось в них давно накопленной болью.
— Да эта Гильдия нас разоряет! — кричала толстенькая морская свинка, размахивая лапами. Её мех был растрёпан, а глаза горели праведным негодованием.
— Цены взвинчены в три, а то и в четыре раза! — вторил ей старый морской свин и его голос дрожал, как лист на ветру. — А на что мы живём? Что едим? Корешки?!
— И что они нам продают? Хлам! — возмутилась молодая морская свинка в длинном зелёном платье. — Ткань рвётся, кувшины трескаются, ножи тупые! А ведь «Братство Великолепия»! Великолепие в чём? В наглости?!
Шпион Ушастик слушал, не веря своим висячим ушам. Слова, словно острые иглы, вонзались в его сознание, разрушая идеальную картину, которую он себе представлял о Гильдии. Он-то думал, что это сообщество возвышенных и благородных существ — тех, кто творит добро и помогает слабым. Но вместо этого…
«Гильдия — это нечто великое и прекрасное…» — напомнил он себе, но собственный голос в мыслях звучал фальшиво. Кролик сжал лапы в кулаки, его висячие уши нервно подрагивали.
— И кто ими правит? — продолжил старый морской свин, постукивая костяным посохом по земле. — Эта Бархатное Ухо, сама крольчиха! Такая милая с виду, но уши у неё набиты золотом, а сердце каменное!
— Она и ухом не ведёт, пока мы тут нищаем, — добавила морская свинка, печально качая головой.
Слова эхом разносились по деревне а кролик, словно оглушённый ударом, смотрел в мордочки этих жителей. Их страдания были настоящими, а не выдуманными. Они окружали его — бедные, обиженные, но всё ещё гордые. Внезапно в груди Шпиона Ушастика что-то дрогнуло.
«Как же так…» — пронеслось в голове. — «Как я мог так ошибиться?»
***
Когда Шпион Ушастик вернулся в замок, его душу терзали сомнения и тяжесть услышанного. Крольчиха стояла возле стены, поглаживая свои длинные уши. Её белоснежная шерсть казалась ещё ярче, а серебряная корона сверкала, как первый иней на утренней траве. Но теперь Шпион Ушастик видел в её внешности что-то жёсткое, словно за красотой скрывался лёд.
— Кандидат готов ответить на вопросы, — проговорил он, стараясь говорить уверенно. Однако от волнения язык слегка прилип к зубам, и кролик невольно облизнул их.
—Хорошо, — её голос был таким же холодным, как лезвие. — Первый вопрос: как ко мне относятся жители деревни?
Шпион Ушастик глубоко вдохнул.
«Говорить правду или лгать?» — решение вспыхнуло перед ним, как молния.
—Кандидат знает, что они вас ненавидят. Вы продаёте им товары по завышенным ценам и…
— Что?! — перебила его Велена и её глаза вспыхнули, как молния. — Да как ты смеешь!
Её голос наполнился гневом, похожим на раскаты грома.
— Мы продаём тем, кто может купить! — вскрикнула крольчиха и слова были подобны ударам хлыста. — Второй вопрос: расскажи об одном из моих подвигов.
Шпион Ушастик сглотнул. Подвиг? Что ж, деревенские рассказы были не совсем не об этом.
— М-м… Один из ваших подвигов…— он замялся, снова нервно облизывая губы. — Это когда жители деревни забросали вас гнилой капустой, а вы сумели остаться чистой.
На мгновение воцарилась тишина. Воздух в зале стал холодным и тяжёлым. Глаза крольчихи вспыхнули яростью, уши задрожали от напряжения.