— Да как ты… Как ты смеешь так говорить! — её голос сорвался на резкий писк. Она сжала лапы так сильно, что кольца на пушистых пальцах скрипнули.
Шпион Ушастик стоял, сжав кулаки и опустив голову. Он знал, что говорит правду, и от этого сердце билось ещё сильнее.
Но Велена вдруг замерла и гнев внезапно схлынул, а на мордочке появилось ледяное высокомерие.
— Ты неправильно ответил на все вопросы, кандидат, — произнесла крольчиха нарочито медленно, и каждое слово было колючим, как шип розы. — Но я даю тебе последний шанс. И только потому, что мы оба из Ушастии.
Она пристально посмотрела на кролика, словно хотела прожечь его насквозь.
— На лесной поляне тебя будет ждать экзаменатор Феодор Острый Коготь.
***
Лесная поляна встретила Ушастика тишиной и холодным дыханием вечернего ветра. Мягкий свет уходящего солнца пробивался сквозь переплетённые ветви, будто золотая паутина, лаская нежной дымкой траву и камни. Но весь этот покой нарушал шатёр, выстроенный небрежно и мрачно темневший посреди поляны. Его ткань была рваной и грязной, словно сама природа отказывалась принимать подобное строение.
Перед шатром, у небольшого костра, на плоском камне сидел соболь. Его тёмный мех переливался в отблесках пламени, а глаза светились жёлтым огнём, словно две угольные искры. Он лениво жевал рыбу, с явным пренебрежением к окружающему миру, будто лес и костёр — лишь декорации для его собственного величия.
Шпион Ушастик нерешительно приблизился, его лапки шуршали по опавшей листве. Соболь поднял на него тяжёлый взгляд, полный скуки и снисхождения.
— Я от… — начал было кролик, но не успел договорить.
— Так, почему ты заговорил? — перебил соболь, щурясь, словно недовольно смотрел на надоедливого жука. — Кандидат не должен разговаривать, а лишь слушать!
Его голос был хриплым, с лёгкой насмешкой, будто каждое слово — это дар, который он с трудом выбрасывает из себя.
— Слушай внимательно, уши свои не вешай: ты должен постирать мои великолепные одеяния. И не благодари меня, — продолжил он, лениво указывая когтем на шатёр.
Шпион Ушастик растерянно почесал голову. Он не ожидал такого поворота — вместо заданий, полных тайны и приключений, ему предстояло стирать. Соболь, недолго думая, зашёл в шатёр и спустя мгновение бросил к его ногам огромный мешок. Тяжёлый, с заплесневелым запахом, он ударился о землю с глухим стуком.
— Вот тебе. Иди к реке и работай.
Мешок оказался неподъёмный, но Шпион Ушастик, скрипя зубами, подхватил его и направился к реке. Его уши печально висели, а душу терзали тяжёлые мысли. Он вспоминал деревенских жителей — их усталые мордочки, слова, сказанные со злобой и болью.
«Эта гильдия унижает морских свинок… да и всех остальных».
— Что-то здесь не так… — пробормотал Шпион Ушастик, шагая через густую траву.
Наконец, он добрался до реки. Она текла спокойно и медленно, как старое зеркало, отражая угасающий свет небес. Камыши нежно колыхались на ветру, и изредка в воде что-то плескалось, оставляя круги. Шпион Ушастик бросил мешок на землю и открыл его. Оттуда выпал ворох одежды — мантии, туники и плащи, некогда яркие, но теперь покрытые пятнами и потрёпанные до дыр.
— Великолепные одеяния, говорите? — проворчал кролик себе под нос, доставая первую тунику.
Он начал стирать, окуная ткань в воду и оттирая её пушистыми лапами. Но его острые когти предательски цеплялись за изношенные нити, и ткань рвалась с тихим хрустом. Одна дыра за другой зияли в некогда плотной материи. В какой-то момент Шпион Ушастик поднял очередную тунику и ужаснулся: она была вся в дырках, а к ней цеплялись тёмные пиявки, лениво присосавшиеся к мокрой ткани.
— Вот дела… — прошептал он, морщась от отвращения. Кролик энергично потряс тканью, но пиявки цепко держались.
Кролик сел на корточки, почесал висячие уши и задумался. Что же теперь делать? Вернуться и отдать это обратно? Сделать вид, что ничего не случилось? Нет, слишком уж велики дыры, а пиявки и вовсе были словно доказательство его провала.
— А хотя… — вдруг пробормотал Шпион Ушастик и на его мордочке появилась хитрая улыбка. В глазах сверкнул огонёк решимости, а уши вздрогнули от уверенности.
Он принял решение. Он не станет прислуживать этим надменным, бесчестным гильдейцам. Он не станет участником их злодеяний. Нет, он их изгонит! Изгонит из Свинарнии раз и навсегда. Ведь нельзя позволять унижать тех, кто является детьми Сияющей Лапки.
— Это я вам не позволю, — твёрдо сказал он себе, поднимаясь на лапы.
Ушастик вновь взглянул на реку. Вода, чистая и спокойная, текла вперёд, смывая следы прошлого. Он собрал одежду в мешок, перекинул его через плечо и пошёл назад, но шаги уже не были такими неуверенными, как раньше. В нём пробудилась новая сила — сила правды и справедливости.