— Я побывала на Фестивале Удачи и… выиграла Артефакт Трёх Лун, — гордо заявила она, но в её голосе скользнула тень беспокойства.
Лекарь Лось поднял бровь и перевёл взгляд на свои банки с пиявками, стоявшие на дубовой полке. Обычно эти маленькие создания мирно плавали в воде или лениво покоились на дне, но сейчас… Сейчас они метались по стеклу, бились о стенки, извиваясь, словно обезумевшие.
— Стоит проверить этот артефакт на магию, — пробормотал он, задумчиво постукивая копытом по столу.
Он слышал о подобных явлениях. В древних трактатах упоминалось, что пиявки могут реагировать на магию — особенно если это не просто магия, а проклятие. Правда, метод этот был далёк от надёжности, но… разве в мире нет вещей, в которые просто хочется верить?
Лось покачал своими массивными рогами и вздохнул.
— Что ж, сегодня я приду к тебе и проверим, — сказал он твёрдо, скрестив копыта на груди.
***
Вечером на второй этаж к Барду Свиночке вошли два гостя — Лекарь Лось и Кудесник Кабак. Лекарь Лось бережно развернул свой техномагический прибор. Кабак же поднял свой посох, украшенный завитками старинных рун, и низким голосом начал нашёптывать заклинание.
Как только слова заклинания сошли с его губ, прибор Лекаря Лося вдруг загудел так громко, что стеклянные баночки с травами на полке затряслись.
— Мой прибор буквально сходит с ума! — обеспокоенно воскликнул Лекарь Лось, сверяясь с непонятными символами на панели. — Тут определённо есть магия, и не простая!
Кудесник Кабак, прищурившись, подошёл к лежащему на столе Артефакту Трёх Лун. Его пальцы, опытные и цепкие, скользнули по древним узорам на поверхности артефакта, ощупывая каждую деталь. Рядом с ним лежал потрёпанный мешочек, будто забытый в спешке.
— А это что такое? — спросил он, наклонив голову.
Бард Свиночка, совершенно не замечая нарастающего напряжения в комнате, гордо погладила себя по усам.
— Десять кавионов, которые я выиграла там же!
Кабак приподнял бровь и осторожно развязал мешочек. В тот же миг из него высыпались… опилки.
— Кавионы, говоришь? — протянул он с усмешкой, покрутив между пальцев пару щепок.
Бард Свиночка моргнула, переведя взгляд с Кудесника на опилки и обратно.
— Что… что это значит? — пролепетала она, внезапно чувствуя, как неприятный холодок пробежал по спине.
Кудесник Кабак не спеша взял артефакт и провёл над ним лапкой, словно чувствуя что-то невидимое. В воздухе мелькнули слабые всполохи тёмной энергии.
— Это проклятый артефакт, Бард Свиночка, — сказал он тихо, но в его голосе звучала несомненная уверенность.
Морская свинка в ужасе схватилась за усы. Кажется, она выиграла вовсе не удачу…
— Проклятый?! Ой, Святые Усы Сияющей Лапки! Ты сможешь снять проклятие?
Кабак поморщился, как будто услышал нечто глупое.
— Не думаю, — произнёс он, доставая из своей сумки кусок синей ткани с мерцающими серебристыми нитями. Осторожно, словно заворачивая что-то ядовитое, он обернул ею артефакт. — Я никогда не видел ничего подобного. Думаю, мне нужно отправиться в Капибарию, чтобы разобраться с этим.
Лекарь Лось задумчиво погладил носик, его рога отбрасывали тень на стену.
— В Капибарию? Да легче в Лессию! Тамошние учёные маги могли бы разобраться…
Кудесник Кабак окинул его испепеляющим взглядом и закатил глаза.
— Архимаг Пышка — самый великий маг современности, — сказал он с нажимом. — Если кто и знает, что делать с этим артефактом, то только он. К тому же, мы должны узнать, откуда он взялся.
Лекарь Лось вздохнул и покачал головой, словно предчувствуя, что эта поездка будет не из лёгких. Бард Свиночка же нервно прижимала уши, чувствуя, что только что оказалась втянута в нечто гораздо большее, чем простой выигрыш на фестивале…
Визит в Капибарию
Судьба Кудесника Кабака не была особо завидной. Он родился не в тепле домашнего очага, его не холили заботливые родные лапы. Ещё маленьким, пушистым морским поросёнком он попал в когтистые лапы пиратов-выдр, которые скитались по бескрайним водам, не зная ни жалости, ни привязанности. Их корабль раскачивался на волнах, как зыбкое будущее самого Кабака. Но судьба решила иначе — его спас Архимаг Капибарии, мудрый и величественный маг, чьё сердце было столь же велико, как его сила.
Кабак рос среди каменных стен древнего университета, где само время текло иначе, перетекая в рунические письмена на стенах. Он учился у мастеров заклинаний, познавал тайны стихий, слушал шёпот древних книг. Капибария стала для него не просто домом — она была тем самым местом, где он впервые ощутил тепло, заботу и магию во всей её полноте. Поэтому, вернувшись сюда спустя годы, он почувствовал, будто возвращается в лоно старого сна, давно забытого, но не угасшего.