Ноксель, молча наблюдавший за происходящим, кивнул. Он знал, что их визит в Свинарнию являлся не просто путешествием, а важной вехой, которая могла определить будущее взаимоотношений между двумя народами.
— Мы здесь по важному делу, — тихо произнёс он. — Но думаю, никто не будет против, если мы немного прогуляемся и увидим этих существ поближе.
***
Леди Лапка, нарядившись в свой самый изысканный и пышный наряд, словно сама природа вдохнула в неё свежую искрящуюся жизнь, медленно выхаживала по замку, словно яркая звезда, освещающая прохладные коридоры. Её красное платье, расшитое тончайшими зелёными нитями, выглядело как летний закат, в котором цветут все лучшие сады Свинарнии. Оно струилось по фигуре, подобно волнам, играющим на поверхности озера в свете первого утра.
Первая из высоких гостей, Царица Элеганта, появилась в дверях. Её платье, глубокого синего цвета, было как бездонное море, без края и конца, и расшито серебристыми звёздочками. С ней был кролик из Дома Чёрных Носиков. Именно он танцевал с Леди Лапкой в Ушастии.
Затем, в зал вошёл Дубор Нортвуд — олень, благородный и величавый. На нём был красивый камзол, расшитый золотыми нитями и вишнёвым бархатом. Его рога, украшенные изысканными подвесками из камней, мерцали, напоминая звёзды. Он слегка наклонил голову, и рога, словно роскошные ветви дерева, поцеловали воздух в знак приветствия.
— Леди Лапка, Царица Ушастиков.
Леди Лапка и Царица Элеганта, поочерёдно, кивнули в ответ, приветствуя его.
Когда в зал вошли Посол Ноксель Мракосвет и Герцогиня Аэлириса Белошерстная, все в зале напряглись. Посол оказался чёрной пантерой. Герцогиня Аэлириса вошла с ним и напоминала изящную статуэтку. Все они сели за длинный стол переговоров.
Леди Лапка, сидя между Дубором Нортвудом и Царицей Ушастиков, не скрывала своего внимания к новоприбывшим. Всё в её облике — от изысканного наряда до лёгкого наклона головы — было безмолвным выражением власти, символом того, как она, с достоинством и уверенностью, ощущала себя в окружении столь величественных существ.
— Мне очень приятно, что вы согласились на эту встречу, — произнёс Посол. — От имени Кошачьей Империи, я хотел бы заявить, что мы стремимся к укреплению наших политических и экономических связей. Мы оставили все разногласия в прошлом и пришли с предложением двигаться вперёд, к миру и сотрудничеству.
Царица Ушастиков напрягла свои длинные уши, словно пыталась разгадать загадку, скрывающуюся за его словами.
— Но почему сейчас? — спросила она и голос был полон скрытого негодования. — Почему вы решили начать переговоры именно в этот момент?
— К сожалению, я не могу точно ответить на ваш вопрос, — сказал кот спокойным и ровным голосом. — Но я верю, что время пришло.
Дубор Нортвуд посмотрел на гостей из Кошачьей Империи и с интересом спросил:
— И что же вы предлагаете? С чего нам начать? Как вы видите первый шаг на пути к согласию?
Вопрос повис в воздухе, и все взгляды были направлены на Нокселя.
— Я думаю, что нужно начать с того, чтобы ваши народы перестали нас бояться, — голос Посла Нокселя Мракосвета звучал ровно, но в нём чувствовалась едва уловимая тень усталости, скрытая за вежливым бархатистым тоном.
Дубор Нортвуд задумчиво провёл копытом по мраморному полу и медленно качнул головой.
— Но позвольте, если вы знаете историю, то…
— Я говорю исключительно про жителей Ушастии и Свинарнии, — прервал его Ноксель, не теряя достоинства, вкрадчиво и уверенно.
На мгновение в зале повисла тишина, но затем…
— Ах! Во имя Сияющей Лапки, вы хотите сказать, что мой народ труслив?! — раздался звонкий, возмущённый голос Леди Лапки.
Она вскочила со своего места, а её пышное платье взметнулось, будто расправив крылья. Глаза вспыхнули негодованием, а носик вздёрнулся с аристократической надменностью.
Посол моргнул, не ожидая столь бурной реакции.
— Нет-нет, уважаемая Леди Лапка! Я не это имел в виду!
Но слова его потонули в новом всплеске негодования.
— Клянусь ушами Матери Серебряного Света, вы сейчас оскорбляете и мой народ тоже! — Царица Элеганта резко повела ушами, и её пышное платье задрожало, словно под порывом ледяного ветра. Синие глаза вспыхнули гневом.
Ноксель подавил вздох. Теперь он окончательно понял, почему переговоры с этими правительницами — дело сложное и тонкое, словно хождение по лезвию меча. В их сердцах был зашит многовековой страх перед Кошачьей Империей, и даже если они не признавались в этом, стоило произнести неосторожное слово — и оно превращалось в искру, способную воспламенить целую бурю эмоций.