— Ну-ну, мальчик мой, можешь обращаться ко мне просто профессор. — Мягко мне улыбнулся старик, действительно заставляя меня слегка расслабиться. И нет, его воистину прекрасная игра голосом и выражением лица здесь не причём, нет, подобные трюки на меня не действуют просто из-за того, что я и сам являюсь тем ещё актёром. Другое дело, что раз разговор начинается со столь тривиальной и спокойной ноты, возможно тот и продолжит быть таковым.
Мне, знаете ли, куда легче и спокойнее слушать нравоучения старика, пусть и с двойным подтекстом, но именно что нравоучения, а не обвинения какие-нибудь. А ведь директор вполне мог бы начать разговор с обвинения меня в «дуэли» с профессором Грюмом… Но нет. Профессор Грюм хоть и находился в кабинете, что однозначно говорит о том, что об этом старике речь ещё тоже пойдёт, но не сейчас…
— Как скажите, профессор. — Легко кивнул я, понимая, что это первая наша личная встреча и портить первое впечатление о себе всякого рода «взбрыкам» не стоит. Меня, кончено, коробит от «мальчик мой» в исполнении нашего директора, но и придираться к его словам я не стану. Не в том я положении, что бы так открыто демонстрировать своё недовольство подобной мелочью… Чем более, что данное обращение действительно мелочь, которую директор позволяет себе уже очень давно и в отношении самых разных людей.
Помниться, отец как-то бесился из-за того, что Дамблдор и его мальчиком обзывал, так что мне возмущаться не стоит… Да и сложно меня ещё считать мужчиной, слишком юн я для этого. Да и «мой» в исполнении Дамблдора можно списать на то, что я всё ещё являюсь действующим учеником его школы, а значит и его подопечным в некотором роде… В общем да, нагнетать обстановку я не стал.
Как оказалась позже — не зря. Ведь разговор с директором пусть и сложно было назвать приятным, несмотря на то, что директор отлично умел задать расслабляющую атмосферу. Нет, последнее как раз таки наоборот заставляло меня держать себя под полным контролем, не позволяя расслабиться ни на мгновения. Но вот тема разговора была совсем не столь угнетающей и опасной для меня…
Директор всего лишь решил попенять меня за слишком вспыльчивые действия в отношении профессора Грюма. Ну и за стихийную магию в коридорах школы снял таки с моего факультета пол сотни баллов. Не так уж и страшно, особенно если учесть реальные возможности директора и то, что своё неудовольствие тот мог выразить куда более жёстким способом. Но не сделал этого, действительно оставаясь в рамках стандартных отношений: директор школы — ученик.
Меня такой расклад полостью устраивал, тем более что дополнительное наказание мне никто создавать не собирался. Все и так были довольны тем, что я до конца сентября буду ошиваться на отработках у своего декана. Даже Грюм, под конец беседы, признал, что был несколько не прав в той ситуации, а потому и наказывают меня лишь за слишком опасное колдовство, что могло задеть случайных свидетелей…
В общем да, беседа у директора пусть и была довольно неприятной, всё же быть на месте обвиняемого вообще не очень приятно, но в итоге ничего страшного не произошло. Да, за эту беседу директор, однозначно, стал лучше меня понимать. Я вот нисколько не сомневаюсь, что некоторые мои реакции, пусть даже и хорошо скрытые, тот отслеживал на одном лишь опыте без всякой ментальной магии. Да и в целом, директор должен был понять мою личность куда как лучше…
Ну, то, что я не очень то и боюсь наказаний в рамках школьной программы, директор понял уже на третьей минуте разговора. А может и раньше, просто не демонстрировал этого мне… И это несмотря на то, что в ментале я был полностью закрыт, а благодаря контролю собственного тела, моим актёрским навыкам мог позавидовать и сам директор… Вот только проницательности у старца было даже с избытком, что тот и доказал спокойно раскусив меня.
Не очень приятно, но ничего страшного. Когда-нибудь нам с директором в любом случае пришлось бы встретиться лично. И пусть лучше бы было оттянуть этот момент как можно дальше, но и такой вот «примирительный» разговор в рамках отношений директора и ученика его школы, меня всё равно более чем устраивал. А вот, что разговор был именно примирительным, я не сомневался ни на секунду. Слишком уж явным был намёк директора на то, что я поступаю не очень красиво обвиняя своего профессора во всех смертных грехах всего лишь из-за одной его ошибки.