К слову, прямо сейчас сбегать та не собиралась. Для начала женщина решила окончательно восстановиться, да и с сестрой встретиться она всё же была не против… Правда, еще несколько переживала из-за возможной реакции её обожаемого лорда на её исчезновение, но подобные мысли та пока что гнала куда подальше. Понимала, что всё равно в ближайшие три дня той не стоит и пытаться особо рыпаться. Всё же действие костероста не мгновенное, да и фантомные боли всё ещё будут преследовать ту некоторое время, несмотря даже на помощь целителя в моём лице.
Но не суть, пусть уж та думает себе что хочет, да и её планы меня мало волнуют… Всё равно они все не очень то и реальны, особенно в свете того, что я о них прекрасно осведомлён. Близость к родовому алтарю неплохо так усиливало меня, позволяя читать мысли женщины, оставаясь при этом незамеченным. Хотя, в следующий раз, когда её разум уже не будет терзать физическая боль, такой фокус будет провернуть уже сложнее.
Но я всё равно постараюсь, всё же Белла — довольно опасная особа. И отпускать её я вот никак не собираюсь. Пусть уж погостит у нас немного… Хотя бы до того момента, пока Тёмный лорд не падет окончательно… Ну а пока же можно было украсть у женщины пару волосков с её головы. Лишними они точно не будут, тем более что после недавней операции по ослаблению стана Тёмного лорда, результаты которой пока что неизвестны, вполне себе можно намекнуть директору на необходимость уничтожить последний из крестражей…
За которым, так то, придётся спускаться в катакомбы гоблинского банка. Благо, свои проводники среди гоблинов у Дамблдора вроде как есть.
Глава 250
Результаты стычки меж двумя противодействующими лагерями стали известны мне уже этим вечером. Именно к этому времени всё более-менее оправились от сражения, а Дамблдор решил организовать внеочередное собрание своего ордена. Своеобразный разбор полётов недавней битвы, пошедший совсем не по тому сценарию, что заготавливался изначально. Всё же мы как-то не рассчитывали на то, что Тёмный лорд вернётся в самый неподходящий момент…
Из-за его появления, к слову, и шли основные споры всё время собрания… Маги буквально поливали друг друга дерьмом, обвиняя в том, что именно тот или иной волшебник слил информацию Тёмному лорду о нашем нападении. Особенно сильно доставалось мне и Снейпу, что и без данного инцидента держались несколько отстранённо от остального ордена, за что сейчас и расплачивались. При этом если Снейпа директор всё так же защищал, то вот на мой счёт у того и самого было немало вопросов…
И такой расклад просто неимоверно меня бесил. В основном из-за того, что мне приходилось слишком много оправдываться и защищать себя, что в любом случае не есть хорошо… Так ещё и от кого защищать-то? От Уизли и всего того сброда, что даже и в сражении то толком не учувствовал? Аж воротит. Но я терпел, с убийственным спокойствием продолжая гнуть свои линию. Ну а то, что я в середине разговора впечатал толстую свинью, что по ошибки посмела называть себя волшебницей, в стену — не так уж и важно.
Матриарх рыжего семейства и так посмела позволить себе слишком многое в разговоре со мной, из-за чего я просто не мог оставить ту без внимания. Все эти её беспочвенные и неаргументированные обвинения откровенно бесили, из-за чего я и решил ту заткнуть, заодно отправив ту в Мунго. Пусть уж её семейка теперь ещё и за лечение платит, так как я никому ничего возмещать даже не собирался… Да и Дамблдор, судя по всему, не собирался на меня особо давить из-за данного инцидента. Я был в своём праве, пусть и поступил излишне жестоко по отношению к «союзнику».
Но не суть, главное, что свою позицию я отстоял. Да и все обвинения от себя отвёл, пусть для этого и пришлось показать некоторым особенно скептическим личностям всю физическую мощь моего изменённого тела… Пожалуй, именно данный аргумент и стал по итогу решающим в данном конфликте, банально объясняя почему из отряда поддержки я выжил считай что в одиночку. Хотя недовольных всё равно осталось немало, особенно из-за того, что многие волшебники потеряли сегодня кого-то из своих друзей или близких… Из-за чего и искали теперь виноватого, на которого можно было бы выместить своё горе и злость.