Хотела уже папе звонить, но тут сзади машина тормозит. Старая добрая нива. Выходит из нее такой премилый дядечка в шапке-ушанке и с усами, и ко мне идет. Вылезаю из машины и с печальным лицом киваю, дескать, да, баба за рулем полный мрак. Я готова согласиться со всеми его милыми эпитетами, лишь бы помог.
Помог. Вытащил. И удачи на дороге пожелал, но так это звучало из его уст, будто он заклинал меня больше за руль не садиться.
На работу я опоздала. На полчаса. Потому что ехала уже медленно, боясь нового происшествия. И надо было мне на лестнице встретить нашего директора. И ведь не скажешь, что в военкомат ездила, он еще не работает. Никуда не скажешь, что ездила.
Буркнула "здравствуйте" и хотела пойти дальше. Но не тут то было.
-Здравствуйте, Мария. Опаздываете. -и это он не спрашивает.
-Да, простите, - смотрю ему в глаза, хотя очень хочется спрятаться от его пытливого взгляда.
Думала, что он еще что-нибудь спросит, но он лишь посторонился, пропуская меня.
Ворвалась в кабинет, на ходу раздеваясь.
-Машенька, пришла. Заходил Марсель наш, но я сказала, что ты телефон в машине оставила и пошла за ним.
-Я встретила его на лестнице. Призналась, что опоздала.
-Вот ведь, как неловко вышло, - вздыхает женщина, - ну да ладно. Я там у тебя за компьютером похозяйничала.
Но я уже вижу. Командировочный лист. Руппель Дмитрий Юрьевич. Тридцать четыре года. На три дня в Москву.
А мне не сказал.
И только я начала депрессовать, как звонит.
-Привет, маленькая.
А я забываю вдох сделать. Как же это приятно слышать. "Маленькая".
-Привет, Дим, - шепотом, косясь на Марину Николаевну.
-Ты почему на работу опоздала? Я с восьми утра тебя ждал.
-А я в кювет уехала. И опоздала, -чистосердечно признаюсь. Ой, зряяяя.
Выслушав лекцию и том, как водить машину, я получила обещание, что он лично перепроверит мои водительские способности.
-Сам виноват, - бурчу на Диму.
-Чем это? - и по голосу слышу, что он недоумевает.
-А нечего быть таким классным. Я о тебе замечталась, может быть.
Молчит. А я жду реакцию на свое признание. И чем дольше он молчит, тем грустнее мне становится.
-Маша...-выдыхает мое имя. -Машенька, ты вот специально это говоришь мне вот так, когда я за рулем и не могу к тебе прикоснуться, а?
-Ну так вернись, - шепчу. -И поцелуй...- еще тише.
-Через три дня, Маш. Я вернусь через три дня. И советую тебе за эти три дня принять один простой факт.
-Какой? - кто-нибудь, вытащите бабочек из моего живота, ну ведь щекотно.
-Теперь ты - моя, Машка.
-Дим?
-Что, маленькая?
Молчу. Решаюсь. Дима не торопит.
-А ты - мой?
-Твой, Маша, - хмыкает. - Твой.
-Я тебя уже жду, Дим, - улыбка от уха до уха.
-Пока, маленькая.
Завершив звонок, я еле сдерживаюсь, чтобы не начать танцевать, смеяться, кричать и все это одновременно. Хочется поднять руки к верху и вопить "Мой! Мой! Мой!". Хочется подойти к каждому, тыкать им в лицо телефон с фоткой Дмитрия и сказать, что вот этот невероятный мужчина мой. Примерно час, если не дольше, я не могу приступить к работе, просто от переизбытка эмоций я плохо, очень плохо соображаю. И когда на мой стол опускается букет белых тюльпанов, я тоже не сразу понимаю, что происходит.
-Привет, маленькая.
А у меня глаза расширяются. Я прямо чувствую, какие они стали огромные. И рот буквой "О" открывается.
-Дима. Но...как? -забыв, что накрасила с утра ресницы, тру глаза. Ибо отказываюсь им верить.
-Понял, что не хочу уезжать, не попрощавшись с тобой. А после того, как ты мне еще и поцелуй пообещала, считай, и выбора мне не оставила.
Я вижу боковым зрением, что лицо у Марины Николаевны в точности повторяет мое. Расширяются глаза и открывается рот.
-Хм... пойду, к Фавзие схожу, - произносит негромко и выходит из кабинета, закрыв за собой дверь.
А я встаю и делаю то, что сама от себя не ожидаю - запрыгиваю на Диму.