— Исходя из твоих записей, — я покосилась на отца, ожидая его реакций. — Это какой-то простофиля, что просто городит небылицы за копейки.
— А если не опираться на мои записи? Я ведь тоже совершаю ошибки, Саша. Я не могу всегда видеть картину целиком, не зная всех исходных.
Да быть такого не может. Он признавал свои ошибки прямо при мне.
— Я скажу тебе честно. Сегодня я кое-чего не заметил. И вывод я этот сделал благодаря твоим записям.
— Моим? Ты же сказал, что я ошиблась.
— Твоя ошибка стала моим открытием. Ты сама не заметила, как выдвинула гипотезу, что объясняет поведение преступника.
— Преступника? — переспросила я, не понимая, как вяжется личность преступника и информатора. — Ты сказал про конвой…
— Сказал… И что?
— В конвое может отпасть любая надобность только в одном случае, — он протянул мне какой-то листок.
«Сведенья с места преступления.
Уважаемый Лев Петрович. Я, Евгений Дмитриевич Сурмин, смею сообщить, что конвоир был убит тремя часами ранее моего приезда. Медицинская сестра обнаружила тела в 04:30.»
— Информатор смог пробраться в палату, — подтвердила я свои опасения. — Но ему не нужны были разговоры с жертвой. Он пришёл её добить. Женщина уже мертва.
Отец невольно усмехнулся.
— А ты намного разумней, когда дело доходит до разгадывания тайн. Женя пол утра голову ломал. Мы знали, что он явится её добить. Но не думали, что он сам станет информировать газеты.
— Кто-то ещё об этом знает?
— Ты, я и Сурмин. Больше никому об этом неизвестно.
— Зачем ты мне всё это рассказываешь?
— Считай это подарком на свадьбу. Я ненавижу твою тягу к судебному миру, но понимаю, что это последствия моих выборов. Ели бы это Андрей пробирался в мой кабинет и шерстил документы, я и слова не сказал. Я был бы счастлив. Но ты, Александра… Ты создана для другого. Нечего женщине делать на этом пастбище. Пойми меня.
— Я очень сожалею, что я — не Андрей. — ответила ему я, не скрывая презрения. — Но раз ты всё это время знал, почему не останавливал?
— Ты бы нашла иные источники получения информации, раз к этому так стремится твоё нутро. И твои доводы показались мне очень интересными. Ты, практически не имея представлений по делу и опираясь лишь на мои данные и сухие записи протоколов, сумела вычленить факт, который даже я не смог сразу углядеть. Это заслуживает похвалы.
— Удивительно от тебя это слышать. И меня даже не сошлют в Сибирь?
— А ты желаешь? Я могу организовать тебе ссылку в Крым, там климат приятней.
— Пожалуй откажусь.
— Верное решение. И ещё, раз уж тебе так хочется знать неположенное. Я дам тебе доступ к моему личному архиву в императорской библиотеке. Там хранится информация о всех делах, с которыми я когда-либо работал.
— Ты хочешь, чтобы я держалась подальше от судебной деятельности, но при этом даёшь мне доступ к кладезям знаний во всех юридических направлениях. Я видимо слишком глупа, ведь я не понимаю тебя, отец.
— Я поставлю тебе условие. Ты можешь рыться в архиве годами, но более ты никогда не зайдёшь в мой кабинет и не станешь искать себе неприятностей, параллельно расследуя дело, в которое тебя не приглашали. Об исходах этой истории ты узнаешь, как из книги, когда мы доведём расследование до конца. Тебе нужно думать о семье и о своей будущей жизни, а не стремиться к поискам правды в преступном мире. Договорились?
Пусть он и давал мне выбор, но его, как такового, не было. Не согласись я на его предложение, я не знаю, чем бы обернулось моё наказание.
— Договорились, папа.
Глава 9.
«Моя отважная пташка, а помнишь ли ты день нашей встречи? Такая наглая, такая гордая. Я позабыл все слова, когда ты позвала меня по имени в первый раз. Тогда ты предложила мне свою руку, когда от меня отвернулся весь мир.»
Мне стоило уже давно усвоить простую истину, не всё в этой жизни так просто, как мне кажется. Не с проста отец предложил столь заманчивую сделку. И не просто так спустил мне с рук фактически государственное преступление. Дело, как оказалось, было не в его стремлении обезопасить мою жизнь, а в вечернем событии, на которое я была обязана сегодня явиться. А наша с ним сделка, стала оружием, что ныне будет использовать против меня уважаемый князь Синицын.