И вот теперь, сидя в столовой и теребя край белоснежной скатерти, я обливалась холодным потом.
Вечер ознаменовался тем, что к нам в дом пожаловали представители семьи Полозовых, своим полным составом.
Алексей Васильевич, не изменяя привычкам, нервно поправлял круглые очки, сползающие на кончик носа, пока за столом царила беспросветная тишина. В то же время Маргарита Валентиновна, матушка Никиты Алексеевича, активно переглядывалась с Анжеликой Павловной, явно ведя мысленную дискуссию о том, какой фасон свадебного платья мне подойдёт. Эта женщина никогда не изменяла своему вкусу. И признаться честно, я уже начинала побаиваться того факта, что она может оказать влияние на мою мать. Её красные тяжёлые атласные юбки, собиравшие пыль во всех углах самых крупных домов Санкт-Петербурга, с трудом вмещались за столом. А эти красные губы… Я знаю, что сказала бы матушка, не сидя Маргарита Валентиновна с нами за столом: «— Столько похоти нет даже в самых богатых борделях города». И я была с ней полностью согласна.
И лишь только сам виновник торжества, не поднимая головы, буравил тарелку с жаркое взглядом.
— Я думаю, сегодня нам есть что обсудить. Для этого мы, собственно говоря, и собрались.
— Верно, верно подмечено, Лев Петрович, — скомкано, проглотив половину согласных букв, подметил старший Полозов.
Алексей Васильевич попытался расправить сгорбившиеся плечи, что так сильно выдавали его неуверенность, однако это не изменило того факта, что его волнение отражалось у того на лице. В особенности это было заметно в те моменты, когда он становился невольным свидетелем моей немой ярости, направленной в сторону его сына.
Этот наглец так и ни разу за эти часы на меня не посмотрел. В начале встреча в гостиной, позже прогулка, теперь этот нарочито показательный ужин… Он ведь просто надо мной издевался! Вернись я в детство и расскажи тому озорному кучерявому мальчишке о том, в кого он превратится в будущем, он бы точно мне не поверил. А веснушки на его носе ещё бы не один час морщились от смеха. С виду это был всё тот же симпатичный мальчонка, что пол девства ходил за мной хвостом, учил меня играть в шахматы и лепить куличики из грязи. Но это только на первый взгляд. Внутри он был совершенно иным. Я уже несколько лет не видела улыбки на его лице. Да и бог с ней с улыбкой, я голоса то его в последние годы не слышала. То ли во всём виновата дружба с моим братом, толи это Никиту Алексеевича так изменил возраст, но я уже его совершенно не узнавала.
Говоря о нынешнем наследнике семьи Полозовых, в свете его нередко называли красивым юношей, похожим на своего отца в молодости. Личико, что ещё сохранило свою детскую наивность, но уже успевшее обрести строгие мужские черты. Высокий лоб и нос в слегка заметных веснушках. А глаза… На вечерних ассамблеях девушки с упоением говорили о его зелёных глазах, в которых они предпочли бы затеряться словно в лесных зарослях. От того может и ходят слухи, что младшая дочь генерала императорской армии Алтуфьева, греет в душе к Никите Алексеевичу тёплые чувства. Да только сам Никита ей взаимностью ответить так и не смог.
Какое смешное совпадение, не находите?
Ведь в данный отрезок жизни мы с ним вдвоём оказались в похожей ситуации. Нынче никто из нас не мог ответить взаимностью на чувства друг друга. Не знаю уж какие вьюги выли у него на душе, но меня словно плотный туман окутывал гнев. Признаюсь, без зазрения совести, в тот момент я предпочла бы, чтобы он услышал мои мысли.
Мой взгляд и без того весь вечер говорил: «— Дорогой друг, ты должен немедля остановить весь этот цирк и объясниться со мной, иначе я либо протку тебе вилкой глаз, либо утоплю в твоей же тарелке с жаркое».
Жаль только, что никто из нас не умел читать мыслей.
— Я бы хотел обсудить возможную дату бракосочетания и выслушать желания молодых, — отец попытался разбавить накалённую обстановку. — Что думаете на этот счёт, Никита Алексеевич?
— Считаю, что свадьбу можно сыграть с первым снегом. Когда-то Александра Львовна мне говорила, что желает пойти под венец в тёплой белой накидке. Окружённая красной рябиной и белоснежным снежным ковром.
Матушку чуть не поперхнулась горячим супом, когда Никита Алексеевич обмолвился о моих «сокровенных детских желаниях», озадачено посмотрев в мою сторону, говоря тем самым, что она впервые слышала эту историю.