— Отрадно это слышать, да только всё это жалкий вымысел. Стоит напомнить, это ты несколько лет избегал общения со мной, отдавая предпочтения в начале обществу моего брата, а после компании морга и его обитателей.
— Нынешняя дилемма, Ваше прекрасное поведение за ужином и возгласы обер-прокурора Российской империи о том, что он сошлёт Вас в монастырь, обрекли меня на предвиденные неприятности и муки совести… Не сочтите за грубость, но у меня были планы и дальше держать с Вами некую дистанцию.
— Спасибо за столь лестный комплимент. Исходя из твоих слов, я могу сделать вывод, что отец выслал тебя на мои поиски, намекнув вернуть меня домой живой. Огорчу, но уж лучше принести мою голову в качестве десерта на стол в этом злосчастном поместье, либо и правда позволить отцу сослать мне в места не столь отдалённые. Уверяю, после этого всему Санкт-Петербургу в одно мгновение жить станет легче.
— Никто меня не отправлял на Ваши поиски. Я вызвался сам, Александра Львовна.
— Тогда я не понимаю твоей позиции. Моё общество претит тебе последние годы, но ты сам решаешь меня найти, зная, что разговор наш ласковым точно не выйдет. Так для каких целей ты сыскал моё общество?
— Я понимаю Ваше негодование, Александра Львовна. Будь я на вашем месте, думаю, не снизошёл даже до взгляда в свою сторону, не говоря уж о разговоре, пусть даже без особого почтения, но всё же. Вы необычно сильная юная особа.
— Вы не ответили на мой вопрос, сэр, — вспомнив о рамках приличия, пробормотала я. Как-никак, но мы не общались несколько лет. По меркам светских собраний, ныне передо мной стоял не старый друг, а малознакомый взрослый мужчина. Этикет требовал разговаривать с ним в определённой манере. — Не ищите обходных путей, говорите прямо.
— Да бросьте, Александра Львовна. Вам необязательно говорить со мной в столь уважительной манере. Или Вас задело моё замечание? Не поймите меня неправильно, оно было брошено мной ради забавы и не более. В напоминание о Вашей безграничной свободе, на которую я никогда не стану покушаться.
— Вести с Вами дружеский разговор? Не считаете это нелепым, Никита Алексеевич?
— Если Вы… ты меня до сих пор таковым считаешь, то я сочту за честь вести с тобой более простые и размеренные беседы. Или же хотя бы за возможность попробовать восстановить то, что между нами было, Саша.
— Дружеского между нами осталось мало. Я не люблю доверять людям, что уже однажды потеряли моё доверие.
— Я не прошу о многом, Саша, — он стряхнул с моей головы пару опавших листьев, стараясь не касаться волос, уложенных в аккуратную причёску. — Но я правда желаю вновь стать тебе другом. Давай поговорим обо всём, что происходит, но без лишних ушей? Составишь мне компанию, Александра Львовна?
Никита поднялся с земли, протягивая мне руку.
Люди, что однажды ошиблись, спустя время осознают свои поступки, и имеют право на второй шанс.
По правилам этикета мне следовало принять помощь кавалера и протянуть ему руку в ответ, но с земли я встала благодаря собственным силам. Никиту мои нелепые попытки проявить свою независимость ещё больше рассмешили.
Это началось не вчера и даже не год назад. Я всегда была такой. Всегда предпочитала ставить «себя» и свои чувства на первое место.
—Люди ошибаются, но это не должно становиться их приговором, — сухо подметила я, когда поняла, что Никите Алексеевичу вновь сложно подобрать слова в моём присутствии.
— К чему это, Александра Львовна?
— К тому, что ты уже однажды предал моё доверие, но я позволю тебе объясниться. Возможно, даже дам шанс попробовать вновь стать мне кем-то близким.
— Мне явно благоволит судьба.
— Скорее моё благое настроение.
Он усмехнулся, поравнявшись со мной шагом.
— Для начала, прими мои извинения. Я действительно поступил недостойно. Тогда я был глупым мальчишкой, как и твой брат. У нас спустя столько лет появился общий интерес, и я подумал: вот оно, мой шанс на дружбу с ним. Думаю, ты помнишь, что сверстники меня особо не жаловали, потому то я и держался рядом с тобой и Ариной Григорьевной. И тут вдруг кто-то из сыновей высокопоставленных лиц столицы захотел со мной дружить. Я так боялся его осуждения, что оттолкнул тебя, совершенно не подумав о твоих чувствах.