Честно, как же мне хотелось в тот момент, чтобы отец послал за мной кого-нибудь другого. Я даже была готова к тому, что по моему следу отправится свора голодных собак или не менее разъярённая Жомини. Но представить, что по итогу мой будущий супруг будет стоять подле меня, так заботливо держа в руках моё пальто, я не осмеливалась.
— Александра Львовна, — уже более уверенно обратился ко мне Никита, сделав пару шагов в мою сторону, настойчиво протягивая руку. — Вам стоит встать с земли. Так будет лучше. А в противном случае, Ваш наряд будет окончательно испорчен.
— Я сама могу решить, что для меня будет лучше.
— А я не осмеливаюсь с этим поспорить, княжна. Однако, — он продолжил протягивать руку, ожидая, что это станет нашим перемирием хоть на малый срок. — Я всё же продолжу настаивать на своём. Давайте Вы любезно примите мою помощь, встанете с холодной земли и позволите мне закутать Вас в плащ. Я прошу дозволения ни как Ваш давний друг или как будущий муж, а как тот, кого в будущем будут по праву называть врачом. Мне совестно от того, что я наблюдаю как молодая девушка в самом рассвете сил морозит свой организм, а я никак не могу ей помочь.
— Помощь нужна лишь тем, кто о ней просит. Не предлагай её всем без перебора.
— Иногда она нужна тем, кто о ней не говорит, Александра Львовна. Эти люди стесняются признать свои слабости, стараясь со всем справляться в одиночестве. Как раз именно таким молчащим в одиночку, помощь нужна больше всего.
— Тогда присаживайся рядом. Будем страдать от холода вместе, — буркнула я, в начале даже не заметив его улыбку. Такую тёплую и знакомую улыбку. Он улыбался мне также, как в далёкие детские годы — открыто и искренне. А может он усмехался над моими жалкими попытками отстоять свою женскую честь. Этого я тогда различить была не в силах. — Что вызвало у тебя улыбку?
Как бы он ни старался после моих слов подавить попытки засмеяться в голос, получалось это до безумия нелепо. Проклятая, столь миловидная ямочка на левой щеке, выдавала все его эмоции. Вдобавок, без каких-либо сомнений, он опустился на землю, подогнув под себя колено, и заботливо накинул на мои плечи плащ.
— Моя улыбка всегда направлена на Вас, Александра Львовна.
— Лжец.
— Я думал мы условились на том, что я глупец и трус. И с этим я даже соглашусь, но лжецом в Ваших глазах быть не желаю. Я всегда открыт перед Вами, а поступки мои пропитаны искренностью. Я никогда не лгал Вам, и начинать не собираюсь.
— Как погляжу, — я поплотнее закуталась в плащ. — Голос у тебя прорезался.
— Не сочтите за грубость, но я стараюсь мало говорить в компании Вашего отца. Его статус имеет определённые последствия. Разговор с Вашим отцом — невероятная честь, но я этой чести изрядно опасаюсь. Мне не хочется выглядеть в глазах будущего тестя неотёсанным болван, заикающимся от волнения. А Вы неотрывно повсюду за ним следуете, не позволяя мне лишний раз даже с Вами поздороваться.
— Отрадно это слышать, да только всё это жалкий вымысел. Стоит напомнить, это ты несколько лет избегал общения со мной, отдавая предпочтения в начале обществу моего брата, а после компании морга и его обитателей.
— Нынешняя дилемма, Ваше прекрасное поведение за ужином и возгласы обер-прокурора Российской империи о том, что он сошлёт Вас в монастырь, обрекли меня на предвиденные неприятности и муки совести… Не сочтите за грубость, но у меня были планы и дальше держать с Вами некую дистанцию.
— Спасибо за столь лестный комплимент. Исходя из твоих слов, я могу сделать вывод, что отец выслал тебя на мои поиски, намекнув вернуть меня домой живой. Огорчу, но уж лучше принести мою голову в качестве десерта на стол в этом злосчастном поместье, либо и правда позволить отцу сослать мне в места не столь отдалённые. Уверяю, после этого всему Санкт-Петербургу в одно мгновение жить станет легче.
— Никто меня не отправлял на Ваши поиски. Я вызвался сам, Александра Львовна.
— Тогда я не понимаю твоей позиции. Моё общество претит тебе последние годы, но ты сам решаешь меня найти, зная, что разговор наш ласковым точно не выйдет. Так для каких целей ты сыскал моё общество?
— Я понимаю Ваше негодование, Александра Львовна. Будь я на вашем месте, думаю, не снизошёл даже до взгляда в свою сторону, не говоря уж о разговоре, пусть даже без особого почтения, но всё же. Вы необычно сильная юная особа.