— Вы не ответили на мой вопрос, сэр, — вспомнив о рамках приличия, пробормотала я. Как-никак, но мы не общались несколько лет. По меркам светских собраний, ныне передо мной стоял не старый друг, а малознакомый взрослый мужчина. Этикет требовал разговаривать с ним в определённой манере. — Не ищите обходных путей, говорите прямо.
— Да бросьте, Александра Львовна. Вам необязательно говорить со мной в столь уважительной манере. Или Вас задело моё замечание? Не поймите меня неправильно, оно было брошено мной ради забавы и не более. В напоминание о Вашей безграничной свободе, на которую я никогда не стану покушаться.
— Вести с Вами дружеский разговор? Не считаете это нелепым, Никита Алексеевич?
— Если Вы… ты меня до сих пор таковым считаешь, то я сочту за честь вести с тобой более простые и размеренные беседы. Или же хотя бы за возможность попробовать восстановить то, что между нами было, Саша.
— Дружеского между нами осталось мало. Я не люблю доверять людям, что уже однажды потеряли моё доверие.
— Я не прошу о многом, Саша, — он стряхнул с моей головы пару опавших листьев, стараясь не касаться волос, уложенных в аккуратную причёску. — Но я правда желаю вновь стать тебе другом. Давай поговорим обо всём, что происходит, но без лишних ушей? Составишь мне компанию, Александра Львовна?
Никита поднялся с земли, протягивая мне руку.
Люди, что однажды ошиблись, спустя время осознают свои поступки, и имеют право на второй шанс.
По правилам этикета мне следовало принять помощь кавалера и протянуть ему руку в ответ, но с земли я встала благодаря собственным силам. Никиту мои нелепые попытки проявить свою независимость ещё больше рассмешили.
Это началось не вчера и даже не год назад. Я всегда была такой. Всегда предпочитала ставить «себя» и свои чувства на первое место.
—Люди ошибаются, но это не должно становиться их приговором, — сухо подметила я, когда поняла, что Никите Алексеевичу вновь сложно подобрать слова в моём присутствии.
— К чему это, Александра Львовна?
— К тому, что ты уже однажды предал моё доверие, но я позволю тебе объясниться. Возможно, даже дам шанс попробовать вновь стать мне кем-то близким.
— Мне явно благоволит судьба.
— Скорее моё благое настроение.
Он усмехнулся, поравнявшись со мной шагом.
— Для начала, прими мои извинения. Я действительно поступил недостойно. Тогда я был глупым мальчишкой, как и твой брат. У нас спустя столько лет появился общий интерес, и я подумал: вот оно, мой шанс на дружбу с ним. Думаю, ты помнишь, что сверстники меня особо не жаловали, потому то я и держался рядом с тобой и Ариной Григорьевной. И тут вдруг кто-то из сыновей высокопоставленных лиц столицы захотел со мной дружить. Я так боялся его осуждения, что оттолкнул тебя, совершенно не подумав о твоих чувствах.
—В те далёкие годы мы были детьми, мало чего смыслящими в человеческих взаимоотношениях. Но когда Андрей уехал, ты так и не вернулся. Ничего не мешало тебе вновь начать с нами дружить.
— Ошибаешься, Александра Львовна. Помнишь день, когда Андрей уезжал и мы стояли возле его кареты, прощаясь? — Я скупо кивнула. — Тогда я будто бы увидел тебя впервые. Столько лет я не замечал тебя, а оказалось, что ты уже не та маленькая девочка. Ты выросла в невероятную красавицу. И я испугался. Сердце в тот вечер билось так, что я побежал к отцу, умоляя его излечить меня. В начале он и впрямь напугался до икот, а после понял, что к чему. Он ещё долго смеялся надо мной, пока любовь к тебе не вошла у меня в привычку. Когда прошли годы, стало понятно, что это не мимолётное чувство. Это была настоящая катастрофа. Я даже не мог сказать тебе банальной фразы, заикаясь и переживая без повода. А ты продолжала расти и держать дистанцию. От того сердце у меня разрывалось на мелкие кусочки.
Я чувствовала, как у меня багровеют уши. То ли от собственного стыда, то ли от его слов, но мне захотелось спрятаться от всего мира. Уже ни раз за эти дни мне говорили о чувствах младшего Полозова к моей персоне. Однако я была не готова принять их так открыто. Он, краснея от стыда и неловкости, заявлял мне о них напрямую.