— Что-то ты действительно разговорился, Андрюша, — подметил отец, позволяя взмахом руки Арине выйти из комнаты. Ей здесь больше делать было нечего. — Но Арина Григорьевна права. Ты в России. И женщины здесь не столь просты, как те леди, что годами окружали тебя на ассамблеях.
— Я просто до безумия соскучился по русскому языку, отец. От того не могу наговориться.
— Мы заметили, — перебила его я. — Но не стоит налегать, а то ещё дуростей наговоришь.
— Прекратите! — мама недовольно глянула в мою сторону. — Ладно раньше вы цапались как собаки, возраст сказывался. Но теперь то с чего вдруг Вам ругаться? Я более скандалов в доме не потерплю! Это примета плохая.
И тут Андрей засмеялся в голос. Он с такой любовью посмотрел на мать, что её строгий взгляд моментально растаял. Она и правда любила его больше всех в нашей семье. Бывали деньки, когда даже отец не мог разогнать буран, бушующий в её сердце. А Андрею и стараться не надо было. Мама прощала ему любые шалости.
— Я скучал по Вам Синицыны. И более Вас покидать не намерен.
— Счастье то какое, — пробубнила я, когда брат позволил матери забрать чайный набор из его рук и приобнял меня за плечи. — Ты смотри не загуби меня своей любовью.
— А ты прекрати колоться словно дикая роза.
— Просто на неё слишком многое свалилось за сегодня, Андрей Львович. — Никита пожал протянутую руку. — Я рад, что ты решил вернуться.
— А я-то как рад, столько тебе рассказать нужно, Никита, столько показать. Но для начала, — он предложил мне свой локоть. — Я должен украсть у тебя свою сестру.
Выбор у меня был невелик. Отказываться было бы верхом неприличия. Мы не успели встретиться, а уже успели поругаться. Для наших взаимоотношений это не ново. Да только вот Париж закалил не только его сердце, но и разум. И мне в какой-то мере это даже приглянулось. Но воспоминания меня никогда не обманывали, я знала какой этот человек на самом деле.
— А разве я когда-то была для тебя сестрой? — поинтересовалась я, отталкивая протянутую руку. — Не думаю, что нам есть о чём вести разговор. Разве что затеять новый спор?
— Много воды утекло с тех лет, Сашка. Время идёт, события сменяются.
— Только люди остаются прежними. И если ты в своей отлучке в Париж думал, что у тебя есть сестра, то я считала иначе. Ты для меня братом отродясь, не был Андрей. Я рада, что ты возвратился в отчий дом, но тепла и заботы я не проявлю. Человек, что не способен написать мне ни единого письма — меркнет в моих глазах. А теперь извините, — я поправила юбки. — Я, пожалуй, пойду.
Глава 12.
«— На ночь в приличных домах запирают ставни, Шура.» — так без устали твердила матушка на протяжении всей моей сознательной жизни, а может и того больше. И каждый раз, я не выносила из этого урока ничего ценного. Стоило ей только подарить мне тёплые материнские объятья, плотно закрыв окно и тяжёлые шторы, как я сразу нарушала её заветы. Дожидаясь, когда звук её домашних туфель сойдёт на нет, я моментально отбрасывала одеяло в сторону и, пробегая босыми ногами по холодным доскам, отправлялась навстречу ночным приключениям. Только вот дальше домашних строений они обычно не заходили. Настежь открыв окно, я перебиралась через оконную раму и располагалась на кирпичном внешнем парапете, расположенном прямо напротив моей спальни. Я могла часами наблюдать за звёздами, укрывшись пуховым одеялом, что до этого с таким трудом вызволяла из кровати. Нередко именно эти шалости становились причинами моего плохого самочувствия и вечной простуды. Я никогда не разбирала погоды, летом предпочитая спать в лёгкой свежести после дождя, а зимой отправляясь в ночную Сибирь в знойную пургу.
Я была готова часами сидеть в этом мире, по ту сторону оконной рамы, мечтая о своих приключениях. Маленькая я, увидев меня нынешнюю явно огорчится. Я стала взрослой девушкой, что потерялась средь серой толпы Санкт-Петербурга. А когда-то мне и моря казались малыми лужицами. Жаль, что мечты уплывают также, как и время… Слишком быстро.