Время пошло. Мысленно я задавал себе таймер на то, через сколько о моем побеге будет известно. У меня было все расчитано впритык, если я хоть где-нибудь просчитаюсь, то даже не доберусь до дома отца. Можно подумать, что у меня есть варианты? В таких ситуациях вариантов просто нет. Успеть любой ценой – вот моя единственная цель. Пока я несся на всех парах к дому своего отца, что было довольно трудно, ведь я изначально не знала где нахожусь, перебирал все возможные варианты, чем могу помочь ему без оружия. У меня не было с собой ничего путного, если конечно не считать столовый нож для мяса. В голове кипели сумбурные мысли, не придававшие мне уверенности в успехе собственных действий. Однако, когда я оказался у забора родимого дома, и обнаружил что пока мой отец жив и здоров, хоть и находится в положении заложника, и смог рассуждать логически и охладил свой пыл. Оружейная в доме отца находилась в подвале террасы, практически за домом, куда теперь лежал мой путь. И проникнуть туда, зная все ходы и выходы, было не сложно, если не считать, что пришлось уворачиваться и скрываться от обхода русских бандюганов территории.
Оружие здесь было на любой вкус и я выбрал подходящее. Пару заряженных до придела пистолетов, пару ножей бабочек, которыми так искусно умел пользоваться и пару дымовых шашек, без которых в данной ситуации просто не выжить.
Выбираюсь из подземной оружейной, я столкнулся с новым препятствием. Представляете мой шок и ужас, когда на выходе, ещё ничего не успев сделать, я обнаружил его. Босс собственной персоны преградил мне путь рукой, хмуро глядя в моё лицо так, словно пытался прожечь в нем дырку.
— Как ты узнал? – единственное, о чем он спросил. Я молчал, боясь что он схватит меня за шкирку и утащит обратно в золотую клетку, но он этого не сделал. Достав из-за пазухи свой пистолет, он только слегка кивнул и сказал: – Пошли.
То, как развивались события дальше, надолго останется в моей памяти. Я ни раз бывал в переделках, но я никогда собственноручно никого не убивал. Сегодня мне пришлось это сделать, потому что выбора снова не было. Либо ты, либо тебя. Я благодарила всех известных мне богов за то, что умею метко стрелять и за то, что была не одна в этот момент. Вальд, холоднокровный и меткий стрелок, умел тоже самое и был рядом. Проходя по коридору в сторону главного кабинета в доме, мы разобрались с десятком русских прихвостней мафиози. Врываясь в святая из святых дома и наводя пистолет с последней пулей на гостя, который пожаловал к моему отцу совсем не с добрыми намерениями и без приглашения, этот человек казался непроницаемо хладнокровным и я подумал, что сейчас он выпустит эту последнюю пулю в лоб русскому, но он почему-то этого не сделал.
Русский курил сигару, заполняя все пространство я таким противным дымом, и именно действия Альдо заставили его прервать это действие. Лицо главаря головорезов, а именно этим словом их и можно было назвать, показалось мне смутно знакомым.
— Что вам нужно?— спросил босс коротко и получил столь же короткий ответ от русской.
— Вода.
— Ее здесь нет!— хрипло и явно не в первый раз гаркнул битый отец. Я постарался побольше прикрыть свое лицо волосами, но взгляд русского приклеился ко мне. Его люди, их было шестеро, продолжали толпиться рядом с моим отцом, а один из них направлял пушку на висок старика. Я дёрнулась в его направлении, но босс успел снова схватить меня за запястье. Если бы не эта ситуация, я бы фыркнул на эту его привычку.
— А это кто у нас тут?— спросил предводитель головорезов, потушив сигару о стол отца. Я замялся, знают ли они о наличии сына или им известно, что у папы только один ребёнок? Я не знал. Благо за окном послышалась шумиха и перестрелка и русский сменил тему.— Вы пришли не одни?— теперь в его взгляде я распознал страх и уверенность снова вернулась ко мне.
Конечно, Вальд мог сунуться на поле боя первым, но это не значит, что в его планах было справляться с этой ситуацией в одиночку. В отличие от меня, у него были власть и люди. Русский расхохотался, когда в кабинет наконец ворвался еще добрый десяток вооружённых громил.
— Она водит нас всех за нос!— возмущаясь, заорал он, но это все, что он успел сказать, прежде чем последняя пуля Вальда все же угодила в его лоб. Остальные шестерки присмирели и сложили оружие, а я смог подойти к отцу и помочь подняться ему с пола. Мой отец выглядел обеспокоенным лишь мной, что сгладили все впечатление о его никчемности и жалости в этой ситуации. Ему было не в первой оказаться в таком положении и откровенно плевать, что о нем подумают. Папа всегда ценил жизнь, а особенно мою.