— Если учился у Шульца, знаешь мою историю,— говорит он отодвигаясь подальше, в поиске куда деть взгляд.
— Кое-что помню, да. Но все равно, жизнь меняет людей, а с тобой она обошлась мягче. Недоизменила,— пожимаю плечами.
— Я не хотел меняться, мне пришлось, чтобы нормально жить. А что на счет твоей сестры? Почему ей пришлось стать Водой?— последний вопрос меня озадачил. А правда, почему пришлось? Могла бы и не становиться, сама выбрала такой путь...
— Ее никто не заставлял. Все началось с простого интереса к чему-то новому, считай хобби,— пожимаю плечами я и смотрю в окно. Темень глаз коли, но все равно лучше, чем на Вальда, ведь теперь его очередь шелестеть по мне изучающим взглядом и он не пропускает ход, я его чувствую.— Стала старше и поняла, что не нужна отцу. Жить в Сибири она не хотела, а на переезд нужны деньги. Зарабатывать как хакер не пыльная работёнка, но а потом заигралась, грабанула слишком крупную рыбку и пришлось бежать и прятаться,— усмехаюсь я над собственной судьбой.— До сих пор прячется. Хоть и денег полно, свободы никакой.
— Значит она ради свободы и самостоятельности все это изначально начала? И теперь ни того, ни другого...
— Основные ценности у всех одинаковые, босс,— не в силах продолжать эту тему я.— Все любят свободу. По этой причине она и не скажет вам "да" в ЗАГСе,— дразнюсь я и показываю язык. На удивление он посмеивается и не злится.— К тому же она самостоятельная! Она же сама заварила и сама расхлеб...
— Мальчишка, ты ничего не знаешь об отношениях. Люди женятся, потому что нужны друг другу, потому что иначе им в сто раз тяжелее. И пара должна быть под стать друг другу, чтобы и не скучно и понимание было и поддержка,— начал он опять заливать свою философию.— И ничего она сама не расхлёбывает, в одиночку человеку это не под силу. Чтобы было с вашим отцом, будь он одинок в тот день, подумай.
— В таком случае, вы друг другу не пара. Слишком серьёзный, вам будет скучно вместе, вот увидишь. И если ей чего-нибудь не понравится, то мигом сбежит и не найдёшь. Сольется буквально. Или ты думаешь, что она влюбится?— ржу я по мальчишески, не замечая когда успел перейти на ты.
— Я сделаю так, что она сможет мне доверять,— в чувствах он приближается снова, забывая о инциденте с коленом, в его глазах огонь желания, он готов пойти на многое ради своей цели. — Она мне подходит и никого более подходящего я не знаю и не встречал. Понимаешь?— так серьёзно говорит он, что у меня аж дыхание перехватывает. Мне бы его уверенность.
— Ещё бы, моя сестренка тот еще экспонат. Похожих точно нет,— ухмыльнулся я.
— Да ты и сам такой же. Похожи,— подмечает он.
— Не хуже, что есть, то есть,— строю глазки я, от чего он снова шарахается на расстояние. Интересный эффект, неужели и в роли пацана я могу его задеть за живое... Проверить? А вдруг сорвется, а я пока не готова оправдываться и признаваться в содеянном.— Ладно! Расскажу тебе, где прячется моя драгоценная сестрица, эта Царевна-лягушка, если ... Поцелуешь меня!— заявляю я серьёзно.
— Что? — Не верит он моим словам.
— А что? Поцелуй. Один поцелуй и я скажу тебе, где она, босс Вальд. Договор?— подхожу ближе теперь сам, стараясь вести себя как наглец и хозяин положения. Он вскидывает брови в немом вопросе и удивление.— Всего один поцелуй, мм?— шепчу на ухо, подходя вплотную и привставая на мысочки.
Его руки тут же ложатся мне на плечи тяжёлым грузом, но не отталкивают, а держат, чтобы не убежал и не отступился от своих слов. Он молчит и его удивление сменяет хмурый вид. Минуты тянутся чертовски долго, прежде чем он решает принять мои слова на веру. Взгляд темный, даже мрачный, проходится по моим губам и я не двигаюсь в ожидании, решится или нет? Целая вечность прошла, как и пропасть между нами рассеялась, когда он поддался вперёд и припечатал мои губы своими. Легкий след его желания найти меня же теперь запечатлен на моем теле. Документ подписан самым надежным образом. Я отвечу ему честно.
— Она в нашем городе,— облизывая губы, скорее по привычке, чем от поцелуя, говорю я.— Не далеко от отца и... Ты мог бы ее заметить там в тот день, если бы смотрел лучше,— смеюсь я над статуей, совершившей сейчас как ему казалось, подвиг. Он какое-то время ещё не выпускал меня из рук, но потом осознал, что держать меня так больше нет повода. Выпустив из захвата, только тогда, как мне показалось, он смог думать о моей сестре, а не о произошедшем здесь и сейчас. Но он ещё к этому вернётся, уверен.