— Я не буду на тебя работать,— разъясняю я сразу.
— Я и не просил,— улыбается он мне так, что на его лице я читаю явное облегчение.
— Чему ты радуешься?— не понимаю я и вопрос звучит почти возмущённо.
— Ты сказала, что не будешь на меня работать, но не сказала, что не выйдешь за меня,— уточняет он и мое сердечко плавится от этих слов.
— Прости, другие планы,— улыбнулась я и отвела взгляд. А он тем временем снова подошел вплотную. Держа мою руку в своей он смотрел на меня сверху вниз, но у меня не было ощущения, что я подчиненная, в его взгляде читалось совсем другое, нежность, тепло и надежда. Почему он сейчас выглядит как маленький котенок, который нуждается больше всего на свете именно во мне, в моей ласке и заботе. Я была самым дорогим для него, была тем, без кого смысл жизни теряется и, кажется, я могла ответить ему взаимностью.— Целуй, — отвечаю на его немой вопрос и он немедля запускает руку ко мне за спину и прижимает к себе, страстно впиваясь губами в мои жадно и неистово. Совсем не тоже самое, что раньше, когда он думал, что я парень. Нет, это именно то, чего он желал, а не ширма от врагов для прикрытия. И этот поцелуй мог бы длиться вечно, я уверена, если бы не шум в кабинете.
— Я ее отец! Их слишком долго нет!— возмущение папы явно росло и, как мне кажется, его не выпускали оттуда силой. Представив эту картину, я с трудом разорвала поцелуй и улыбнулась, стреляя глазками в сторону кабинета. В этот дверь отец до нее и добрался, распахивая настежь и трясясь от возмущения, потому что его пытались удержать, хоть и аккуратно, несколько громил Вальда.
— Пап, ну я же уже взрослая, сам знаешь,— говорю я ему, явно довольная жизнью.
— Вот сначала поженитесь, потом будешь мне говорить,— заявляет он, грозя нам пальцем и Вальд коварно ловит момент. Он не крепко сжимает в своей руке мою ладонь и я чувствую, чего он собирается сказать, от чего бессовестные меня бросает в жар. Уже сейчас я знаю, что отвечу и понимаю, что, кажется, не смогу без него... Не узнаю себя за этими мыслями и стараюсь сосредоточиться взглядом только на его губах, чтобы не пропустить ни слова.
— Ты выйдешь за меня?— спрашивает он, отчего то хмуря брови.
— Если обещаешь, что у тебя хватит терпения и сил на все мои... Проделки,— хитро щуря глазки, отвечаю я. Шучу, но он очень серьёзен, от чего мне снова хочется его поцеловать или даже зайти дальше.
— Обещаю беречь тебя при любых обстоятельствах всеми возможными способами,— отвечает он и я киваю, принимая его предложение.
Эпилог
Прошел месяц.
Кайли Лански, которая к тому времени уже стала носить фамилию Д'Эсте, была обескуражена. Казалось, только сейчас она поняла, на какую авантюру дала тогда свое согласие.
— Все случилось так быстро,— заметила она, положив голову на плечо мужа. Волосы успели отрасти и теперь каре из непослушных светлых прядей щекотали ей шею, от чего она то и дело проводила по ним рукой, пропуская сквозь пальцы шелковистые пряди.
— Я не мог упустить момент, пока моя живая вода снова не утекла от меня сквозь пальцы,— улыбнулся Вальд, глядя как его дорогая во всех отношениях жена борется с собственной причёской. Ему теперь казалось, что он создан для того, чтобы помогать ей с любой неприятностью, даже с такой мелочью. Свободная рука мужчины аккуратно скользнула по ее волосам, зачесывая те в другую сторону, и вернулась к шее, мягко проходясь по чувствительной коже возлюбленной.— Но ты ведь не думаешь, что из-за этого мы полностью опустим конфетно-букетный период?
— Что за период?— хмурится она, поднимая на него взгляд.
Эдвальд улыбается и это выражение лица кажется почти коварным Кайли. Ее всегда смущает неизвестность, а он откровенно наслаждается, что есть что-то, что знает он один из них двоих. Почему? Наверное потому что эта роковая красотка водила его за нос, а он ничего не знал долгое время. Теперь ему тоже хочется ее удивлять, но способами менее экстравагантными.
«Что он задумал?»— задается вопросом она, а Вальд тем временем пальцами снова сгребает светлые прядки ее волос на другую сторону, обнажая для себя вид ее ангельски милого личика. Он наслаждается ее тонкими чертами лица, ее глазами, в которых то и дело пляшут искорки любопытства. Он наслаждается простым счастьем, осознавая тот факт, что его любимая с ним навсегда.