Заинтересовавшись кинокартиной, она попробовала подсчитать стоимость обстановки, в которой героиня страдала от своих киноошибок. Ее восхитил изящный итальянский столик, занимавший совсем немного места в большой столовой и уравновешенный длинной скамьей, придававшей комнате атмосферу средневековой роскоши. Ей доставляло удовольствие смотреть на прекрасную одежду и меха Мо Мюррэй, на ее великолепные шляпки, на ее шикарные туфли-лодочки. Через мгновение ее мысли вновь вернулись к ее собственной драме; она задумалась о том, что будет делать, если Скотт уже помолвлен? — и ее сердце на миг перестало биться от этой мысли. Однако вряд ли это было так… Он слишком быстро позвонил ей, был чересчур щедр, распоряжаясь своим временем, и был слишком внимателен к ней в тот вечер.
После окончания сеанса она вернулась в «Ритц» и впервые за три месяца заснула сразу же, как только легла в постель. Окружающая атмосфера больше не казалась ей пронизывающе-холодной. Даже дежурный по этажу восхищенно улыбнулся ей, подавая ключ от номера.
На следующее утро, в десять, позвонил Скотт. Янси, которая проснулась уже несколько часов назад, притворилась сонной после веселья прошедшей ночи.
Нет, у нее не получится поужинать с ним в среду. Ей ужасно жаль, она действительно была уже приглашена, как она и предполагала. Но они могут вместе позавтракать и сходить на дневной спектакль, если только он обещает привезти ее обратно в отель к чаю.
Целый день она прошаталась по улицам. Поднявшись на второй, открытый этаж автобуса и сев подальше от края — ведь ее мог случайно заметить Скотт! — она проплыла по Риверсайд драйв и обратно по Пятой авеню, а на землю спускались зимние сумерки, и она вдвое сильнее почувствовала великолепие и блеск Нью-Йорка. Здесь она должна жить и быть богатой, ей должны кланяться все полисмены-регулировщики, когда она будет проезжать по улицам в своем лимузине — с маленькой собачкой на коленях — по этим улицам она должна ходить каждое воскресенье в модную церковь, вместе с одетым в безупречный цилиндр Скоттом, преданно шагающим рядом с ней.
За завтраком в среду Скотту был дан полный отчет о том, как в воображении она провела бы прошедшие два дня. Она рассказала об автопоездке в Хадсон и высказала свое мнение о двух пьесах, которые она посмотрела — само собой разумеется! — в обществе некоего восхищенного джентльмена. Она тщательно изучила утренние газеты на предмет театральных новостей и выбрала две постановки, о которых ей удалось извлечь максимум информации.
— Ах, — смущенно сказал он, — так ты уже видела «Далси»? Я купил билеты — но ты, наверное, не захочешь смотреть то же самое второй раз…
— Нет, нет, ничего страшного, — вполне искренне возразила она. — Видишь ли, мы ведь опоздали к началу, и кроме того, мне очень понравилось!
Но он и слышать не желал о том, чтобы из-за него ей пришлось пересматривать виденную вчера пьесу — а, кроме того, он сам уже был на премьере. Янси до смерти хотелось сходить, ведь она уже давно об этом мечтала, но вместо этого ей пришлось смотреть, как он меняет в кассе билеты, причем меняет на самые плохие места, которые только и остаются за пять минут до начала. Иногда игра давалась нелегко!
— Кстати, — сказал он в такси по дороге в отель, — завтра ты едешь на бал в Принстон, правда?
Она вздрогнула. Она и не думала, что этот день наступит так быстро и что он запомнит ее браваду.
— Да, — холодно ответила она. — Я уезжаю завтра днем.
— Наверное, в 2:20? — спросил Скотт; затем: — А где ты встречаешься с тем парнем, который тебя пригласил — наверное, в Принстоне?
На мгновение она растерялась.
— Да, он будет встречать меня у поезда.
— Ну, тогда я подвезу тебя до станции, — предложил Скотт. — Ведь там будет огромная толпа, тебе трудно будет найти носильщика.
Ей не пришло в голову ни одного подходящего ответа, ни одной хорошей отговорки. Она очень жалела, что сразу же не сказала, что поедет на автомобиле, — и теперь этот ход уже нельзя было вполне достоверно отыграть.