— Не верю! Я… — Хэлли с трудом дышала.
— Вам скучно, — перебил ее он. — Очень хорошо; я займусь своим делом. Буду делать то, что умею! Отныне и вплоть до Амстердама вам будет весело, как никогда!
Коркоран действовал быстро. В тот же вечер, проводив Хэлли в ее номер, он нанес несколько визитов: фактически он был в высшей степени занят вплоть до одиннадцати утра следующего дня. Именно в этот час он энергично постучал в дверь номера Бушмиллов.
— Сегодня вы обедаете в брюссельском загородном клубе, — обратился он непосредственно к Хэлли, — с принцем Абризини, графиней Перимонт и британским атташе майором сэром Рейнольдсом Фитц-Хью. Ландо марки «Боллс-Феррари» будет подано к дверям через полчаса.
— Но мы ведь собирались на кулинарную выставку, — удивленно возразила миссис Бушмилл. — Мы планировали…
— Туда вы и отправитесь, — вежливо сказал Коркоран, — в компании двух славных леди из Висконсина. А потом поедете в американское кафе, где вам будет подан американский ланч, по американскому меню. В двенадцать часов внизу для вас будет подан консервативный лимузин темного цвета.
Он обернулся к Хэлли.
— Сейчас прибудет ваша новая горничная, поможет вам одеться. Она также проконтролирует переноску ваших вещей, чтобы в ваше отсутствие ничего не потерялось. Сегодня днем вы будете принимать гостей — небольшой вечерний прием.
— Как я могу принимать гостей? — воскликнула Хэлли. — Я ведь тут никого не знаю!
— Приглашения уже разосланы, — произнес Коркоран.
Не дожидаясь дальнейших возражений, он откланялся и удалился за дверь.
Следующие три часа пролетели, как вихрь. Был и роскошный автомобиль-ландо с сидевшим рядом с шофером лакеем в цилиндре, атласных бриджах и сливового цвета ливрее; салон лимузина был украшен целой уймой орхидей в маленьких вазочках. Были и впечатляющие титулы, которые она слушала, впадая в транс за усыпанным лепестками роз столом в загородном клубе; словно из ниоткуда во время обеда материализовалось еще с дюжину кавалеров, и все останавливались у ее столика, чтобы представиться. Даже в те два года, когда Хэлли считалась юной дебютанткой в маленьком городке в штате Огайо, ей не оказывали столько внимания, и не было такого количества комплиментов; ее прекрасные черты лица так и скакали вверх-вниз от удовольствия. Вернувшись в отель, она обнаружила, что все вещи были ловко перемещены в королевский люкс с огромным салоном и двумя солнечными спальнями с окнами в сад. Ее горничная в чепце — прямо настоящая французская горничная, которую она сама однажды изображала в школьной пьесе! — ждала приказаний, а в манере абсолютно всего персонала отеля чувствовался совершенно иной уровень почтения. Она поднималась по лестнице, и все ей кланялись; с поклонами ее проводили в лифт, мягко оттеснив других гостей, и двери лифта с щелчком захлопнулись прямо перед носом у пары сердитых англичанок, тут же вознеся ее на нужный этаж.
Дневной прием имел большой успех. Мать Хэлли, заметно воодушевленная приятно проведенным временем в подходящей компании, беседовала с местным пастором американской церкви, а восхищенную Хэлли окружила толпа очаровательных и предупредительных кавалеров. Она с удивлением узнала, что сегодня она еще устраивает вечерний бал в модном кафе «Ройял», и даже этот дневной прием померк перед великолепием вечера. Хэлли и не подозревала, что полуденным поездом из Парижа в Брюссель выехали двое специально нанятых профессиональных танцоров — пока те с присущей им веселостью не выскочили прямо на сияющий паркет. Но она знала, что на каждый танец у нее есть сразу дюжина кавалеров, и их разговоры не касались ни монументов, ни полей сражений. Не будь она столь невероятно и приятно усталой, она бы, конечно, никогда не согласилась, когда в полночь к ней подошел Коркоран и сказал, что ей пора домой.
И лишь в полусне, в роскошном салоне лимузина, у нее нашлось время на удивление:
— Но как?! Как вам это удалось?
— Да ничего особенного, у меня просто не было времени, — пренебрежительно ответил Коркоран. — Я знаком с несколькими молодыми людьми из посольств. Брюссель, видите ли, не очень веселый город, так что они всегда готовы слегка его расшевелить. А все остальное — еще проще. Хорошо провели время?