— Вот эта молодая дама, может быть, стенографистка — и все-таки вынуждена «коробить» себя, одеваясь и ведя себя так, словно ей принадлежат все деньги в мире!
— Возможно, когда-нибудь она и будет их иметь?
— Это сказки, которые слышали все! Это случается с одной, но не с девяноста девятью остальными. Вот почему лица всех американок старше тридцати выражают недовольство «неудавшейся» жизнью.
Хотя Генри в основном был согласен, выбранная Шопетт в этот вечер мишень была явно неудачной. Девушка — ей было не больше восемнадцати — явно не играла чужую роль. Она была из тех, кого отец Генри называл «чистокровками». Ее еще не сформировавшееся лицо пока лишь казалось красивым — из-за угадывавшихся на нем совершенных черт спокойного благородства, неукротимо стремившихся проявиться, но еще окончательно не оформившихся.
Судя по ее грации, одновременно дерзкой и изысканной, она принадлежала к тому типу американских девушек, который заставлял мужчину, не принесенного ей в жертву, задуматься: сколько же жертв принесли низшие классы Англии в прошлом веке, чтобы создать такой правящий класс!
Двое юношей, выскочивших из воды ей навстречу, выглядели совершенными пустышками — но с чрезвычайно широкими плечами. Она улыбнулась им — впрочем, довольно холодно, ведь большего они и не заслуживали. Так улыбаться она будет им всем, пока не перестанет бороться с судьбой и не выберет одного из них, который и станет отцом ее детей. Но пока это не случилось, Генри Марстону было приятно смотреть, как ее руки, подобно крылатым рыбам, резали воду, когда она плыла кролем; как выгибалось и распрямлялось ее тело, когда она прыгала с вышки; как весело она отбрасывала назад свои мокрые волосы, когда ее голова неожиданно выныривала на поверхности воды.
Юноши прошли совсем рядом.
— Они просто плещутся в воде! Затем едут куда-нибудь еще и плещутся в другой воде! Они месяцами живут во Франции и вряд ли в силах назвать даже имя нашего президента. Таких паразитов в Европе не видели уже сотню лет! — сказала Шопетт.
Но Генри резко поднялся, и в тот же миг все на пляже тоже неожиданно оказались на ногах. Что-то случилось там, в воде, между пустым плотом и берегом. На поверхности изредка показывалась голова, но девушка не плыла — она кричала слабым и испуганным голосом: «Au secours! На помощь!»
— Генри! — крикнула Шопетт. — Стой, Генри!
В полдень на пляже практически никого не было, но Генри и еще несколько человек уже бежали к морю; двое молодых американцев услышали крики, развернулись и побежали за ними. В одно неистовое мгновение полдюжины голов качались на воде. Шопетт все еще цеплялась за свой зонтик, пытаясь в то же время в отчаянии заломить руки, бегая по пляжу и крича: «Генри! Генри!»
Появлялись все новые и новые помощники, и толпа вокруг двух распростертых на берегу тел разрасталась. Юноша, вытащивший из воды девушку, быстро привел ее в чувство. Гораздо больше времени пришлось провозиться с Генри, который наглотался воды — он ведь никогда не учился плавать.
— Вот он! Тот, кто не знал, умеет ли он плавать, потому что никогда раньше не пробовал!
Улыбнувшись, Генри поднялся с шезлонга. Прошел день, и спасенная девушка вновь появилась на пляже вместе со своим братом. Она улыбнулась Генри, но без всякой признательности — скорее, из обычной вежливости.
— Кажется, теперь я перед вами в долгу и поэтому обязана научить вас хотя бы держаться на воде, — сказала она.
— Был бы вам очень признателен. Я как раз думал об этом вчера, перед тем, как в десятый раз погрузился под воду.
— Теперь можете мне доверять! Обещаю больше никогда не есть шоколадное мороженое перед плаванием!
Она продолжила свой путь к воде, и Шопетт спросила:
— Как ты думаешь, не пора ли нам уезжать? Между прочим, такая жизнь уже начала мне надоедать.
— Мы останемся здесь, пока я не научусь плавать. И мальчики тоже!
— Очень хорошо. Я видела в лавке чудесный синий купальный костюм за 50 франков, и я куплю его тебе сегодня вечером.
Генри — нездорово-белый, с брюшком, — держа за руки сыновей, погрузился в воду. Мелкие волны стремительно напрыгнули и зашатали его, и мальчики завизжали от восторга. А волны, торопливо возвращаясь обратно в море, грозно завивались вокруг его ног. Зайдя чуть подальше, он встал по пояс в воде вместе с другими устрашившимися купальщиками, наблюдая, как более смелые ныряли с вышки на плоту; он надеялся, что когда девушка начнет исполнять свое обещание, что-нибудь ей обязательно помешает!