Как бы там ни было, но Шварцы собрались домой. Три года они прожили в отелях: в Париже, Флоренции, Сен-Рафаэле, Комо, Виши, Ла-Боль, Люцерне, Баден-Бадене и Биаррице. Везде были школы — всегда новые школы, — и дети отлично научились говорить по-французски и впитали жалкие фрагменты итальянского. Фифи из четырнадцатилетнего нескладного подростка превратилась в красавицу; Джон превратился в нечто довольно зловещее и потерянное. Оба ребенка хорошо играли в бридж, а Фифи где-то научилась танцевать чечетку. Миссис Шварц думала, что все это не слишком удовлетворительно, хотя и не понимала почему. Так что через два дня после дня рождения Фифи она объявила, что они пакуют вещи, потом едут в Париж за одеждой из новых осенних коллекций, а затем отправляются домой.
В тот же день Фифи зашла в бар забрать фонограф, который остался там с праздничного вечера. Она присела на высокий табурет и заговорила с барменом, потягивая имбирный эль.
— Мама хочет отвезти меня обратно в Америку, но я не поеду.
— А что будете делать?
— Ну, у меня есть немного личных денег, и я могу выйти замуж. — Она задумчиво выпила имбирного эля.
— Слышал, у вас там деньги украли? — сказал бармен. — Как же так вышло?
— Граф Боровки считает, что кто-то забрался к нам в номер еще днем и спрятался между дверями, ведущими от нас в соседний номер. А потом, когда мы уснули, забрал деньги и ушел.
— Вот как!
Фифи вздохнула.
— Что ж… Наверное, больше вы меня в баре не увидите.
— Будем по вас скучать, мисс Шварц!
Мистер Вейкер сначала просунул голову в дверь, затем исчез, а потом медленно появился в баре целиком.
— Добрый день, — холодно сказала Фифи.
— Ага, юная леди! — Он погрозил ей пальцем с преувеличенной игривостью. — Разве ваша мама вам не сказала, что мы с ней беседовали о том, что не стоит вам посещать бары? Поймите, это ради вашего же блага.
— Я заказала имбирный эль, только и всего, — с негодованием ответила она.
— Но ведь никто не знает, что у вас в стакане. Там может оказаться и виски, и все что угодно. Другие гости жалуются!
Она смотрела на него с возмущением: нарисованная им картина сильно отличалась от ее собственной, на которой в этом отеле Фифи была ярким центром всеобщего притяжения, Фифи в ее вызывающих всеобщее восхищение нарядах, великолепная и недосягаемая, стоящая в окружении толп восторженных поклонников… И подобострастная, но при этом враждебная, физиономия мистера Вейкера вдруг привела ее в ярость.
— Мы уезжаем из вашего отеля! — вспыхнула она. — В жизни не видела столько ограниченных людей с таким количеством предрассудков, как здесь! Все время всех критикуют, придумывают про всех ужасные вещи, а за собой присмотреть забывают! Думаю, было бы просто отлично, если бы этот отель сгорел вместе со всеми своими злыми людьми!
Грохнув стаканом о стойку, она схватила фонограф и удалилась из бара.
Портье в вестибюле тут же вскочил, чтобы ей помочь, но она покачала головой и быстро пошла по гостиной, где столкнулась с графом Боровки.
— Ах, я просто в ярости! — воскликнула она. — Никогда не видела столько старых сплетников! Только что высказала мистеру Вейкеру все, что я о них думаю!
— Кто-нибудь осмелился говорить с вами грубо?
— Ах, неважно! Мы уезжаем!
— Уезжаете? — Он вздрогнул. — Когда?
— Прямо сейчас. Я не хочу, но мама говорит, что нужно.
— А мне нужно с вами серьезно поговорить, — сказал он. — Я только что заходил к вам в номер. Принес небольшой подарок в честь нашей помолвки.
Как только она получила от него красивый портсигар с отделкой из золота и слоновой кости, на котором были выгравированы ее инициалы, к ней вернулось хорошее настроение.
— Ах, как красиво!
— А теперь прошу меня выслушать. То, что вы мне ответите, очень важно, поэтому я хочу поговорить с вами, не откладывая. Я только что получил еще одно письмо от матери. Она подобрала мне в Будапеште невесту — приятная девушка, богатая и красивая, из нашего круга, и будет счастлива заключить этот брак, но ведь я люблю вас! Я никогда не думал, что это возможно, но мое сердце принадлежит американке!
— Ну да, разумеется! — запальчиво ответила Фифи. — Тут ведь у вас девушек зовут красивыми, даже если у них всего одна красивая черта. Но если у них красивые глаза или волосы, так ноги обычно кривые, или зубы не в порядке.
— В вас нет ни изъянов, ни недостатков.