Иногда — когда он звонил и говорил, что слишком устал, чтобы куда-нибудь идти после театра, — она ревновала его к его работе. Без выпивки ночная жизнь значила для него даже меньше, чем ничего, — это было даром потраченное и бездарно проведенное время. А на Джулию, которая никогда не пила, ночная жизнь сама по себе действовала как стимулятор — вся эта музыка, парад мод, и то, какой красивой парой они смотрелись, когда танцевали. Поначалу они иногда виделись с Филом Хофманом; Джулия обратила внимание, что сложившаяся ситуация ему не по душе; потом они перестали с ним видеться.
Произошло несколько неприятных инцидентов. К Джулии явилась старая школьная подружка, Эстер Кэри, чтобы поведать о репутации Дика Рэгленда. Вместо того, чтобы обидеться, Джулия познакомила ее с Диком и получила удовольствие от легкости, с которой Эстер изменила свое мнение. Были и другие, мелкие и досадные, эпизоды, но к счастью, все свои скверные поступки Дик совершил в Париже, и за океаном они воспринимались как нечто из иной реальности. Теперь они испытывали друг к другу глубокие чувства — из памяти Джулии понемногу изгладилось воспоминание о том ужасном утре, — но ей все же хотелось полной уверенности.
— Через полгода, если все и дальше так пойдет, мы объявим о помолвке. А еще через полгода мы поженимся.
— Но это так долго! — посетовал он.
— А что, разве не было тех пяти лет? — ответила Джулия. — Я всем своим сердцем и разумом верю тебе, но что-то мне говорит: «Не торопись!» Помни: ведь я принимаю решение от имени будущих детей!
Ах, эти пять лет — так бездарно потраченных, словно их и не было!
В августе Джулия уехала на два месяца в Калифорнию повидаться с родней. Ей хотелось знать, как Дик будет жить в одиночестве. Они писали друг другу каждый день; его письма были то веселыми, то грустными, то усталыми, то бодрыми. Работа у него ладилась. Увидев, что он приходит в себя, его дядя по-настоящему в него поверил; но ему все время не хватало его Джулии. И когда в его письмах периодически стали появляться нотки отчаяния, Джулия решила сократить свой визит и вернулась в Нью-Йорк на неделю раньше, чем планировала.
— Слава богу, ты приехала! — воскликнул он, когда они, взявшись за руки, вместе вышли из здания Центрального вокзала. — Мне было так тяжело! Последнее время я несколько раз чуть не ударился в запой — я все время думал о тебе, а ты была так далеко!
— Милый, милый… Ты такой усталый и бледный… Ты слишком много работаешь!
— Нет. Но жизнь в одиночестве такая пресная! Когда я ложусь спать, в голове у меня кружится одно и то же… Давай поскорее поженимся!
— Не знаю… Посмотрим… Теперь твоя Джулия рядом, и у тебя больше нет никаких проблем!
Прошла неделя, и депрессия Дика усилилась. Когда ему становилось грустно, Джулия его нянчила, прижимая его красивую голову к своей груди, хотя ей больше нравилось, когда он вел себя уверенно, вселял в нее бодрость, смешил ее, и она ощущала заботу и защиту. Она сняла квартиру на пару с подругой и записалась на курсы по биологии и ведению домашнего хозяйства при Колумбийском университете. Осенью они стали вместе ходить смотреть футбол и новые постановки в театрах, гуляли по первому снегу в Центральном парке, а долгие вечера среди недели проводили, сидя рядышком у камина. Время шло, и обоим уже не терпелось пожениться. Под Рождество у дверей ее квартиры появился нежданный гость — Фил Хофман. Они не виделись уже несколько месяцев. Нью-Йорк, отличающийся тем, что здесь имеется множество идущих строго параллельно дорог, не способствует случайным встречам даже близких друзей, а уж когда отношения становятся натянутыми, то нет ничего проще, чем этих встреч избегать.
Теперь они стали друг для друга чужими. Фил относился к Дику со скепсисом, поэтому автоматически превратился для нее во врага; с другой стороны, она заметила, что Фил изменился в лучшую сторону. В нем сгладились многие острые углы. Он теперь служил помощником прокурора округа и уверенно двигался вверх по карьерной лестнице.
— Итак, ты собралась замуж за Дика, — сказал он. — И когда?
— Скоро. Когда мама приедет на восток.
Он многозначительно покачал головой.
— Джулия, не выходи за Дика! Ревность здесь ни при чем — я умею проигрывать, но ведь ужасно, когда такая красавица, как ты, ныряет с закрытыми глазами в реку, где дно — сплошь из острых камней! С чего ты решила, что реки — или люди — меняются? Они просто иногда пересыхают или начинают течь по параллельному руслу, но я еще никогда не видел, чтобы хоть кто-то изменил свою сущность!