Он встал, но жена его остановила.
— Про пианино сейчас даже не думай!
— Ох, я ведь о Жози совсем забыл! — с раскаянием ответил он. — Что ж, выпью тогда бутылочку пива и тоже пойду спать.
Он подошел поближе и обнял ее.
— Дорогая Бетти, ничто и никогда нас не разлучит!
— Ах, Тедди, какой ты плохой мальчишка! — сказала она. — Я вот никогда бы себя так плохо не повела!
— Да откуда тебе знать, Бетти? Откуда ты знаешь, что бы ты сделала на моем месте?
Он провел по ее гладким темно-русым волосам, в тысячный раз понимая, что в ней нет ни капли столь привлекавшей его темной магии, и что ему без нее и шести часов не прожить.
— Милая Бетти, — прошептал он. — Моя милая Бетти!
Олдхорны жили по гостям. За прошедшие четыре года — с тех пор, как Стюарт разорвал узы, связывавшие его с Гасом Мейером, они превратились в профессиональных гостей. Дети зимой гостили у бабушки Ван-Бек и ходили в школу в Нью-Йорке. Стюарт и Элен гостили у друзей в Эшвилле, Эйкене и Палм-Бич, а летом обычно проживали в каком-нибудь маленьком коттедже в чьем-нибудь имении на Лонг-Айленде. «Дорогая, но он просто стоит и пустует! И думать не могу, чтобы сдавать его за деньги. Окажите нам любезность, поживите у нас!»
И обычно они соглашались; они не жалели себя, проявляя эту вечную готовность и энтузиазм, которые так ценятся в гостях, — это сделалось их профессией. Живя в мире, богатевшем на войне в Европе, Стюарт как-то сбился со своего пути. Дважды великолепно сыграв на национальном турнире любителей гольфа, он устроился на работу профессиональным тренером в клуб, который когда-то помогал основывать его отец. Он чувствовал себя тревожно и был подавлен.
В эти выходные они гостили у одной из его учениц. После тренировки «двое на двое» в смешанных парах, Олдхорны поднялись наверх одеться к ужину, перегруженные всем накопившимся за много месяцев, не принесших им никакой радости. Днем Стюарту пришлось играть в паре с хозяйкой, а Элен — с другим мужчиной; этой ситуации Стюарт всегда боялся, потому что ему нужно было состязаться с Элен. Он даже пытался промахнуться при последнем ударе на восемнадцатой лунке — чуть-чуть, самую малость. Но мяч пошел прямо в лунку. Элен продемонстрировала всю гамму поверхностных жестов, полагавшихся для достойного проигрыша, но весь остаток дня посвятила исключительно своему партнеру по игре.
Когда они входили в комнату, на их лицах все еще сохранялось притворное веселье.
А когда закрылась дверь, выражение радости стерлось с лица Элен, и она прошла прямо к трюмо, будто единственная достойная ее компания находилась в зеркале. Стюарт посмотрел на нее, нахмурившись.
— Знаю, почему у тебя такое поганое настроение, — сказал он, — хотя не думаю, что ты сама это знаешь!
— У меня вовсе не поганое настроение, — отрывисто сказала Элен.
— Именно поганое, и настоящая причина мне известна — а ты ее не знаешь. Все потому, что я загнал тот мяч в лунку!
Она медленно, словно не веря своим ушам, отвернулась от зеркала.
— Так вот оно что! У меня, оказывается, нашелся еще один недостаток! Я вдруг, ни с того, ни с сего, перестала уметь проигрывать, так?
— Это тебе обычно несвойственно, — признал он, — но с чего тогда ты проявила такой интерес к другому мужчине, и почему это ты на меня так смотришь, словно я, как говорится, «с душком»?
— Даже и не думала!
— А я это вижу! — И он также видел, что с ними рядом теперь всегда были какие-то другие мужчины — обладавшие властью или деньгами, любезничавшие с Элен и дарившие ей чувство прочности и солидности, которое он был не в силах ей обеспечить. У него не имелось причин ревновать к кому-то конкретному, но исходившее от многих давление постоянно его раздражало. Его взбесило, что из-за такой мелочи, как проигрыш, жена своим поведением опять дала ему понять, что он больше не заполняет целиком все ее существование.
— Ну, раз Энн была так важна эта победа, то и на здоровье, — вдруг сказала Элен.
— Что за мелочность? Она ведь тебе неровня, и даже до третьей лунки в Бостоне не доберется!
Чувствуя, что неправа, Элен сменила тон.
— Ах, да не в этом дело! — вспыхнула она. — Мне просто хочется, чтобы мы с тобой, как всегда, играли бы вместе. А ты теперь должен играть с этими недотепами и исправлять все их косяки, когда они загоняют куда-то мячи! И особенно, — тут она сделала паузу, — когда без всякой на то необходимости ты проявляешь к ним такое внимание!