— Да, слушаю.
— Позвольте вас… — страх стремительно пересилил ее хрупкую выучку. — Миссис Хэмпл, он заболел! Он прибежал в кухню и стал выбрасывать из ледника на пол продукты, а теперь он убежал к себе в комнату, плачет там и поет…
Внезапно и Луэлле стало слышно его голос.
У Чарльза Хэмпла случился нервный кризис. За его плечами было двадцать лет практически непрерывного труда, а домашние неприятности стали последней каплей, которая его сломила. Любовь к жене стала ахиллесовой пятой этого, во всех остальных отношениях твердого, умного и организованного человека — он полностью отдавал себе отчет в том, что его жена чересчур эгоистичная особа, однако одной из главных загадок человеческих отношений является тот факт, что на многих мужчин женский эгоизм почему-то действует как зов, от которого не уклониться. Эгоизм Луэллы мирно сосуществовал с ее по-детски наивной красотой, и в результате Чарльз Хэмпл стал считать, что сам виноват в любых ситуациях, даже если они были целиком спровоцированы ею. Такая привязанность была нездоровой, и его разум постепенно помутился в тщетном старании поставить себя на несвойственное ему место. Оправившись от первого шока, почувствовав на мгновение укол жалости, Луэлла отнеслась к создавшемуся положению с раздражением. Она «всегда играла честно» и поэтому не могла воспользоваться преимуществом, которое предоставил ей Чарльз своей болезнью.
Решение вопроса о свободе пришлось отложить до тех пор, пока Чарльз не встанет на ноги. Едва она решила освободиться от обязанностей жены, как тут же ей пришлось возложить на себя еще и обязанности сиделки. Она сидела у его постели, а он в бреду говорил только о ней — об их помолвке, о том, как кто-то из его друзей сказал ему, что он делает ошибку, о том, как он был счастлив сразу же после свадьбы, и о том, как он начал нервничать, когда в отношениях стал намечаться разрыв. Как видно, он чувствовал гораздо больше, чем думала она, и уж точно — больше, чем демонстрировал ей.
— Луэлла! — очнувшись, привставал он на постели. — Луэлла! Где ты?
— Я здесь, Чарльз, рядом с тобой. — Она пыталась говорить спокойно и весело.
— Если ты хочешь уйти, Луэлла, — уходи! Кажется, меня тебе уже стало мало.
Успокаивая его, она отвечала отрицательно.
— Я все обдумал, Луэлла, и понял, что не хочу из-за тебя терять здоровье… — А затем быстро и со страстью: — Не уходи, Луэлла, ради Бога, прошу тебя, не уходи, не бросай меня! Обещай мне, что ты не уйдешь! Я сделаю все, что ты мне скажешь, только не уходи!
Больше всего ее раздражало, как он унижался; он всегда выглядел таким спокойным, и она никогда не догадывалась, до какой степени он ее любит.
— Я выйду только на минутку. Пришел доктор Мун, твой друг, Чарльз. Он обещал сегодня прийти тебя навестить, помнишь? А перед тем, как уйти, он хочет со мной поговорить.
— Ты вернешься? — не отпускал он ее.
— Я совсем ненадолго. Ну вот… лежи спокойно.
Она приподняла его голову и взбила подушку. Завтра пришлют новую опытную сиделку.
В гостиной ждал доктор Мун — его костюм в вечернем свете казался еще более изношенным и потрепанным. Она очень плохо к нему относилась, потому что убедила себя, пусть это и было абсолютно нелогично, что это он каким-то образом стал причиной ее несчастья. Но доктор Мун демонстрировал столь глубокий интерес, что она попросту не могла его не принимать. Однако она даже не попросила его порекомендовать каких-нибудь специалистов — его, доктора, который был буквально под рукой…
— Миссис Хэмпл! — он подался навстречу, протянул руку и Луэлла в знак приветствия неловко, лишь слегка, прикоснулась к ней.
— Вы хорошо выглядите, — сказал он.
— Спасибо, я в порядке.
— Вас можно поздравить — вы прекрасно справляетесь с ситуацией.
— Но я вовсе ни с чем не справляюсь, — холодно ответила она. — Делаю, что должна…
— Вот именно!
В ней сразу же проснулось раздражение.
— Я делаю, что должна, не более того, — продолжала она, — и без всякого желания.
И вдруг она снова стала откровенной, как в тот вечер, когда произошла катастрофа, сознавая, что разговаривает с ним, как со старым другом, сама не понимая почему.
— С хозяйством просто беда, — вырвалось у нее, и она не могла остановиться. — Пришлось рассчитать слуг, а новую служанку пришлют только послезавтра. У ребенка простуда, а я только что обнаружила, что его няня совершенно не справляется со своими обязанностями… Это такой кошмар! Все настолько ужасно, насколько только можно себе представить!