— Поцелуй меня еще, — услышала она.
Николь остановилась и замерла в тишине, которую теперь нарушал лишь голос с веранды.
— Осторожнее! — Николь узнала слабый французский акцент Ноэль Деланю.
— Я устал быть осторожным! Кроме того, они все равно на веранде.
— Нет, лучше встретимся как всегда.
— Милая, милая моя…
Оскар Дэн на веранде устал и умолк. Стряхнув оцепенение, Николь сделала шаг — вперед или назад, она не знала. Она услышала, как люди в соседней комнате торопливо разошлись, услышав стук ее каблуков.
Она вошла в комнату. Нельсон закуривал; Ноэль стояла к ней спиной и, по-видимому, искала на стуле шляпку или кошелек. С ужасом, а не с яростью, Николь бросила — нет, швырнула в нее стеклянную вазу, которую все еще держала в руках. Она не хотела попасть в Ноэль — уж если кто и заслуживал подобного обращения, это был, без сомнений, Нельсон — но волна ее чувств перехлестнула границы разума и Николь уже не отдавала отчета в своих действиях. Ноэль Деланю, полуобернувшись, получила сильный удар в голову.
— Боже! — воскликнул Нельсон.
Ноэль медленно осела на стоявший рядом стул и подняла руки, словно защищаясь от новых ударов. Ваза упала, не разбившись, и покатилась по толстому ковру, разбрасывая по полу цветы.
— Что ты наделала!
Нельсон был уже рядом с Ноэль, пытаясь развести ее крепко прижатые к голове руки и посмотреть, сильно ли она ранена.
— Се ликвид, — прошептала Ноэль. — Э-се ку се ле санг?
Он силой отвел ее руку и тихо сказал: «Слава Богу, это всего лишь вода», а затем крикнул показавшемуся в дверях Оскару:
— Скорее принесите коньяк! — и Николь: — Ты с ума сошла?
Николь тяжело дышала и молчала. Когда принесли коньяк, повисла абссолютная тишина, какая бывает в операционной перед сложной операцией, и Нельсон влил стакан коньяка в рот Ноэль. Николь знаками показала Оскару, что тоже хочет выпить — и, словно боясь нарушить тишину, выпили все. Затем Нельсон и Ноэль одновременно заговорили.
— Найди мою шляпку…
— Я ничего глупее…
— …и я тотчас же уйду.
— …в жизни не видел.
Все посмотрели на Николь, которая сказала:
— Пусть ее машину подадут прямо к двери!
Оскар быстро удалился из комнаты.
— Ты уверена, что не хочешь вызвать врача? — обеспокоенно спросил Нельсон.
— Я хочу уехать!
Через минуту, когда машина отъехала от крыльца, Нельсон вошел в дом и налил себе еще стакан коньяка. По его лицу прошла волна убывающего напряжения. Николь это заметила, и еще заметила его сильное желание выжать из этого инцидента все, что только можно.
— Просто объясни, зачем ты это сделала, — резко сказал он. — Нет, не уходи, Оскар!
Он понял, что эта история уже не останется только между ними.
— Какая причина…
— Замолчи! — грубо оборвала его Николь.
— Если я поцеловал Ноэль, то в этом нет ничего ужасного! Этот поцелуй не имел для нас обоих никакого значения.
Она презрительно улыбнулась.
— Я слышала, что ты ей говорил.
— Ты с ума сошла!
Он сказал это так, будто она и впрямь была сумасшедшей — в ней поднялась волна дикой ярости.
— Ты лжец! Все это время ты притворялся таким исключительно честным, а я тебе верила — и все это время ты за моей спиной крутил роман с этой маленькой…
Она употребила сильное слово, и его звучание окончательно вывело ее из себя; она бросилась на него. Чтобы защититься от внезапной атаки, он быстро взмахнул рукой, и костяшки пальцев больно ударили ее в глаз. Так же, как и Ноэль десять минут тому назад, она закрыла лицо руками и, всхлипывая, осела на пол.
— Не слишком ли далеко все зашло? — крикнул Оскар.
— Да, — признал Нельсон. — Пожалуй, слишком.
— Иди на веранду и остынь!
Он уложил Николь на кушетку и сел рядом с ней, держа ее за руку.
— Соберись, соберись, детка! — повторял Оскар снова и снова. — Ты что, Джек Дэмпси? Нельзя просто так избивать француженок — они могут подать на тебя в суд!