Перед ее глазами проплывали образы светской хроники. На следующий день она не смогла устоять перед искушением упомянуть о приближающемся событии в разговоре с доктором. Но его реакция показалась ей даже оскорбительной — во взгляде врача читались недоверие и изумление.
— Простите, правильно ли я вас понял? — переспросил он. — Правильно ли я понял, что вы собираетесь на вечерний бал?
— Да! — недоуменно ответила она. — А почему вы об этом спрашиваете?
— Милая моя, вам нужно как можно меньше двигаться — по крайней мере, еще две недели. Нужно избегать любых нагрузок — в частности, я не рекомендую вам танцевать.
— Но это смешно! — воскликнула она. — Прошло уже три недели! Эстер Шерман поехала в Америку через…
— Это не имеет значения, — перебил он. — Каждый случай — особый. У вас возникли некоторые обстоятельства, в силу которых вам нужно следовать моим предписаниям.
— Но я собиралась пробыть там всего пару часов — разумеется, я должна быть дома с Санни…
— Вам не следует выходить из дома даже на пару минут!
Он говорил совершенно серьезно, и она поняла, что он был прав; тем не менее, она не стала рассказывать Нельсону о разговоре. Вместо этого она сказала, что очень устала и поэтому, возможно, никуда не пойдет, и провела беспокойную ночь, взвешивая свое разочарование и свой страх. Проснувшись утром, чтобы покормить Санни, она подумала: «Всего-то надо сделать десяток шагов от лимузина к креслу и посидеть там полчасика…»
В последнюю минуту она взглянула на светло-зеленое вечернее платье от Коллет, висевшее на спинке стула в спальне, — и не смогла устоять. Она поехала.
Николь поняла, что совершила ошибку, завидев суету и суматоху уже при входе, где гостям предлагались «входные» коктейли, выпиваемые со всем подобающим случаю весельем. На судне вообще не было предусмотрено «сидячих» мест, и, поприветствовав хозяев, Нельсон с трудом отыскал для нее стул на палубе. Она села, и легкая слабость сейчас же прошла.
Она была рада, что все-таки пошла. Судно было увешано хрупкими фонариками, свет которых смешивался с пастельной темнотой под многочисленными мостами и светом отражавшихся в темной Сене звезд, — все напоминало сон ребенка из «Тысячи и одной ночи». Толпы зевак собрались по обоим берегам, голодными взорами провожая удаляющееся судно. Целые армии бутылок шампанского торопливо маневрировали стройными взводами туда и сюда, а музыка вместо того, чтобы быть навязчиво-громкой, наплывала на гостей с верхней палубы, подобно оплывающему воску. Она вдруг заметила, что они были не единственными американцами среди гостей; на палубе были мистер и миссис Майлс, которых они не видели уже несколько лет.
Там были и другие старые знакомые. Она почувствовала легкое разочарование. А что, если эта вечеринка была не самой шикарной вечеринкой маркиза? Она припомнила, что ей обещали. Она спросила у графа Чики, который был рядом с ней, какие здесь есть знаменитости? Но, указав на нескольких человек, о которых она подумала, что это весьма известные люди, она получила весьма уклончивый ответ, что эти уже уехали, те прибудут позже, а остальные не смогут прийти. Ей показалось, что на другом конце салона она узнала ту самую девушку, устроившую сцену в кафе «Париж», в Монте-Карло, но она не была уверена; судно совершило слабое, практически незаметное движение, и она почувствовала, как ее вновь одолевает слабость. Она послала за Нельсоном, чтобы тот отвез ее домой.
— Конечно, поезжай прямо сейчас! И не жди меня, сразу ложись спать — я тоже сразу лягу, как только приду!
Он передал ее с рук на руки сиделке, которая помогла ей подняться на второй этаж и быстро ее раздела.
— Я нечеловечески устала, — сказала Николь. — Не могли бы вы убрать мое ожерелье?
— Куда?
— В шкатулку с драгоценностями, она на трюмо.
— Но там нет никакой шкатулки, — миг спустя произнесла сиделка.
— Ну, тогда посмотрите в ящике!
Трюмо было полностью обшарено, но все усилия были тщетны.
— Не может быть, чтобы ее здесь не было, — Николь попыталась подняться, но у нее не хватило сил, и она вновь легла на кровать. — Пожалуйста, посмотрите получше. Ведь там все наши драгоценности — и мамины, и мои.
— Простите, миссис Келли! Но здесь нет ничего даже отдаленно напоминающего то, что вы ищете!
— Разбудите горничную!
Горничная ничего не знала; затем, после настойчивых расспросов, она кое-что вспомнила. Через полчаса после ухода мадам паж графа Саролаи ушел из дома вместе со своим чемоданом.
Ее скрутило от резкой и неожиданной боли — спешно вызвали доктора, но он не смог ничем помочь. Ей показалось, что прошли часы до того, как домой приехал смертельно-бледный, с диким взором, Нельсон и прошел прямо в спальню.