Некоторое время все молча стучали ложками, потом Грундальф, закончив завтрак, отодвинул от себя грязную чашку.
— Хороша кашка. — Похвалил он повара. — Где научился так готовить, зеленый?
В армии, хотел было брякнуть Коготь, но вовремя сообразил, что не поймут.
— Жрать захочешь — научишься. — Ответил он и здоровяк грянул хохотом. Ему понравилось сказанное ящером. Он очень быстро забывал плохое, в том числе и все свои подозрения в отношении того, кто ему приходился по нраву. От этого часто страдал и потом сильно переживал предательство. Как с Фравном.
— Верно. — Веселье Грундальфа быстро улетучилось, как только он вспомнил, зачем они здесь. Голова посмотрел на Ангу. — И когда ты хочешь напасть на лагерь?
— Как можно скорее. — Ответила та. — Пока бандиты не спохватились. Этой ночью.
— Темно будет совсем. — Пожаловался Олаф. — Марк только-только показал свой лик, Ларка еще прячется в сотканной госпожой Мглой вуали, а по небу бегут тучи. Ничего не видно.
— У этих были амулеты, немного правда, всего пять. — Коготь вывалил на стол из кошеля камешки. — Они позволяли им видеть ночью.
— Ты что, балда, их в кошеле вместе с железом таскал?! — возмутилась Анга, загребая амулеты.
— Ну да. А чего такого? — не понял ящер.
— Амулет при соприкосновении с железом силу теряет. — Ответил Грундальф и покачал головой. — Стыдно этого не знать. — Он еще больше уверился, что ящер — сын своего народа. Те вообще не использовали камни.
— Ему-то что, он и так ночью получше нашего видит. — Буркнула знахарка, пробуя камешки едва ли не на зуб.
— Если они силу теряют, то почему их под кольчугой таскают? — задал резонный вопрос Коготь. — Этот я с одоспешенного бандита снял.
— Под рубахой их носят, чтобы с телом контакт был. — Ответила Анга. — Я же тебе говорила. Только тогда они работать будут. Одень он его поверх кольчуги — ничего бы не увидел, тыкался бы как слепец. Кожа им не вредит, ткань опять же, а вот все железное нужно исключить. Например, не пользоваться перчатками, когда амулет в руку берешь и на себя одеваешь — эффект заметно снизится и его заряжать опять же дольше надо будет. — Знахарка помолчала. — Сколько у тебя там монет было? — поинтересовалась она.
— Да немного. — Коготь высыпал содержимое кошеля. У стражников загорелись глаза, когда они увидели два желтых кругляша и три серебряных. — Бедноваты нынче разбойники пошли.
— Это откуда? — спросил Грундальф, взяв золотую монету и рассматривая отчеканенный профиль. Империалы в Пределе были редкостью — в обороте в основном ходили собственные деньги, железные, серебренные и золотые монеты. Так и назвались — монеты.
— Из карманов охранников Странника. — Пожал плечами Коготь.
— А оружие их?
— Мешок в лесу лежит.
— Тащи его сюда. — И, заметив колебания ящера, голова добавил. — Да никто на твою добычу не позарится, трофеи это святое. Неси, посмотрим, чем разбойники вооружены.
Пришлось встать из-за стола и вернуться уже с мешком, полным оружия и снятых доспехов. Все содержимое Коготь вывалил перед стражниками. Ту самую кольчугу, про которую рассказывал и кожаные кирасы с наручами и щитками, прикрывающими голень. Грундальф со знанием дела осмотрел лезвия мечей, перебрал пальцами кольчугу.
— Канета работа, — произнес голова, опознав мастера.
— Думаешь, он тоже с ними заодно? — спросил Олаф.
— Не, — мотнул головой здоровяк, — бандит ее купить мог или же снять с кого-нибудь. — Грундальф "ссыпал" кольчугу в мешок. — А вот мечи явно Ларс ковал.
— Это наш Ларс или который в Гьюдальфе? — опять спросил начальник стражи.
— Его клеймо. — Кивнул голова и задумался. — Вот про него ничего не знаю, поэтому врать не буду.
— Гьюдальф недалеко от Лесоречья находится. — Заметила Анга. — От бандитского лагеря там совсем близко. Думаю, в поселке их скупщик сидит, который товар дальше переправляет, чтобы не примелькался. Ну и разбойников опять же сведеньями снабжает. Кто куда откуда поехал и чего везет.