– Но мы же не цепью прикованы. Можем сходить, – сказал брат Кэтрин Хелстон. – Для тебя это очень важно.
– Мы рискуем всем, ради чего работали, союзом с Бледной Королевой и ее разрешением на проезд и… – Во мне всколыхнулся страх, и в словах, слетавших у меня с губ, было поровну отговорок и разумных доводов. – А перевод? У нас только-только начало что-то получаться. Знаю, это лишь несколько слов, но текст начинает обретать смысл. Нельзя так рисковать.
– Мы ничем не рискуем. Рынки могут предложить даже больше ответов.
– Рискуем. Если Бледная Королева узнает…
– Оно того стоит. – Он победоносно улыбнулся, его ясные голубые глаза сверкнули. – Потерянные вещи находят дорогу на рынки, вот и мы сумеем что-нибудь там отыскать.
– Не вижу, как это могло бы помочь.
– Ты жаждала ответов.
– Я их боялась.
– В любом случае мы должны все выяснить.
Это была наша детская присказка, и она меня зацепила. Я проглотила свой страх и кивнула.
Мы покинули Гефсиманию поздно утром и направились прочь от приближающегося солнца. Нас окутали туманы, их щупальца завивались и принимали облик умирающих китов и танцующих волн.
– Насколько это далеко? – спросила я. – Не стоило ли нам взять лошадь?
– Нет, – ответил брат Кэтрин Хелстон, – Бенджамин сказал, что мы дойдем пешком. Сказал, что это очень близко. «Так же близко, как воспоминания детства, так же близко, как просьба о прощении».
– В этом нет смысла. Он говорил, что это далеко от маятника. Там, где никогда не бывает по-настоящему светло.
Брат Кэтрин Хелстон пожал плечами:
– Здесь ничто не имеет смысла. Особенно расстояния. Путешествия просто не измеряются временем.
И мы шли дальше, хотя указания мистер Бенджамина дал весьма расплывчатые. Мы держались тропинки.
Туман рассеялся, небо потемнело, и мы оказались на какой-то поляне. Было любопытно, тот ли это лес, что я однажды видела на кромке отвесных скал. Над нами возвышались прямые, словно флагштоки, стволы берез. Трещинки в отслаивающейся коре следили за нами, будто прищуренные глаза.
– Совсем не годятся, чтобы по ним лазать, – брат Кэтрин Хелстон неопределенно махнул в сторону деревьев. – Хотя я видел, как ты взбиралась на березу.
– Безуспешно.
– Я думал, успешно. Определенно стоило того, чтобы испортить свое зеленое платье.
– Зеленое? Мне казалось, платье было… – Я проглотила слова и попыталась подавить воспоминание о порванном платье, прилипшем к разодранным ногам, красным от крови.
– Наверное, я ошибаюсь, – мягко сказал он. – Я тоже могу ошибиться.
Было очень странно идти по лесу, в котором почти не слышалось звуков. Несмотря на полумрак, в воздухе чувствовалась утренняя свежесть, которая нравится певчим птицам. Но ни хор зябликов или дроздов, ни тихое жужжание и стрекот насекомых, ни шуршание в подлеске не нарушали тишину.
– Не стоит нам здесь быть, – от страха у меня по спине бежали мурашки. – Нужно возвращаться.
– Нет, мы идем за твоими воспоминаниями.
Мы добрались до небольшой полянки среди чащи. Лунный свет серебрил деревья.
– Очень тихо, – заметила я. – Это верное место?
Брат Кэтрин Хелстон снова взглянул на грубую карту, нацарапанную для нас мистером Бенджамином:
– Ничего, кроме деревьев, травы и тумана.
На краю первой поляны мы увидели тропинку, окаймленную белыми грибами, которая вела ко второй поляне. Вдалеке виделся еще один ряд грибов, что наводило на мысли о другой тропинке и другой поляне.
Вынув компас, я обнаружила, что его стрелка вращается без остановки, и со вздохом покачала головой:
– Не думаю, что он поможет.
– Я дал его тебе, чтобы ты не смогла найти Аркадию, – произнес брат Кэтрин Хелстон.
– Что?
– Я надеялся, что ты не захочешь с ним расставаться. А чтобы добраться до Аркадии, нужно заблудиться… Вот я и подумал, что он помешает тебе меня найти, – его голос звучал виновато, а взгляд не осмеливался встретиться с моим, – потому что с ним ты никогда не потеряешься.
Я сжала его ладонь, стараясь унять боль от признания.
– А я решила, что это зарок. Ты же ни слова не сказал, понимаешь?
– Слишком сильно тебя желал. И ты это знаешь.
– Я думала, компас должен был привести меня к тебе.
– Прости.
Тогда-то все и началось.
Прибыли торговцы – крылатые, рогатые и усатые. У каждого на плечах был цветастый сверток. И едва эти поклажи развернулись, как земля превратилась в лоскутное одеяло, уставленное множеством безделушек и занятных товаров. Я увидела драгоценные камни, похожие на переливчатые глаза зверей, крошечные за́мки, подвешенные на веревочках, и сырые от морской воды бутылки со свернутыми свитками внутри.