Человек потребовал нового товарища, кого-то из своей собственной плоти. Возможно, он, как и его Создатель, думал, что это сможет остановить от предательства, но он был невежей и глупцом. Те, кто из одной плоти, не едины разумом, а тени. Разве же не Светоносный предал своего господина? Разве я не оставила их обоих?
Взволнованный мистер Бенджамин открывал дверь изможденному незнакомцу.
– Простите, простите, – произнес гном, – тысяча извинений.
Туман клубился вокруг пелерины пальто, и над мистером Бенджамином нависла фигура бледного гостя. Промокший до нитки, хотя дождя не было, он сердито посмотрел на гнома.
– Почта, – сказал незнакомец.
– Так давайте, – ответил гном.
– Не для ваших рук.
Мистер Бенджамин сделал шаг назад, пропуская фейри в вестибюль.
Я узнала в нем кучера, который вез нас с мисс Давенпорт в Гефсиманию. Его опухшие глаза оглядели меня с ног до головы. Мокрая ткань воротника прилипла к шее, и он провел пальцем между ней и кожей, чтобы освободить влажные жабры.
– И не для вас, мисс.
– Для кого же? – спросила я.
– Для преподобного Лаона Хелстона, – ответил он, показывая письмо.
– Я ему передам.
– Для его рук, не для ваших, мисс.
Мистер Бенджамин отправился за Лаоном, а я осталась с кучером. И еще раз взглянув на письмо в его руке, увидела почтовый штемпель.
– Вы не торопились, – резко произнесла я.
Послание отправили несколько месяцев назад. Сразу после моего отъезда из Лондона.
Кучер вяло пожал плечами:
– Не стоит доверять коротким путям. Два истинных откровения и одно прозрение заняли гораздо, гораздо больше времени, чем два болезненных воспоминания и сон наяву. Это ваша вина, правда.
– П-понятно.
– Расстояния здесь работают не так, как там, откуда вы приехали. В Аркадии смысл заключается в вашем путешествии, и я решил, что буду брать в расчет ваше, а не мое. Но вы были медлительны. Да и убедиться надо было, что те откровения настоящие, – сказал он, – поскольку фальшивые не в счет. Они просто заставляют кружить на месте, понимаете? Заставляют в самом деле потеряться.
– По-моему, я вообще ничего не знаю.
Он почесал перепончатым пальцем кончик своего плоского рыбьего носа:
– Знание важно, и все тут. Лучше всего считать повороты и виражи. Не хочу потеряться.
Появился Лаон, взял у кучера письмо и вежливо похвалил за хорошую работу. Мистер Бенджамин стоял позади, нервно подрагивая и кусая нижнюю губу.
– Что сделано, то сделано, – фейри приподнял шляпу и, ссутулившись, скрылся в тумане.
Лаон молча прочитал письмо, а когда опустил руку, его лицо превратилось в маску.
– Кэти, еще раз: кто тебя прислал?
– Прислал?
– Из миссионерского общества. Человек, с которым ты переписывалась.
– Джозеф Хейл, – ответила я, – у меня попрежнему лежат его письма.
– Это от него, – сказал Лаон. – Он… он утверждает обратное.
– О чем ты?
Лаон передал мне письмо, и я прочла его, держа дрожащими руками.
«Общество недавно получило корреспонденцию от вашей сестры, Кэтрин Хелстон, у которой, похоже, сложилось впечатление, что мы оба одобряем и оплачиваем ее поездку в Аркадию. Но это не так. Я могу только предположить, что кто-то писал ей, используя мое имя. Не имею понятия, почему кто-то поступил подобным образом, но вполне возможно, что он пытается опорочить доброе имя Общества. Мы призываем вас действовать с максимальной осторожностью…»
– Не понимаю, – я еще раз пробежала глазами отрывок, – зачем кому-то это делать?
– Это могут быть только фейри.
– Кто?
– Таинственные Они, с которыми Саламандра настолько связана обязательствами, что совершенно нас избегает. Те, кто делают так, что даже когда она говорит, то наполовину заикается. Те, кто написал гейс. Маб. Ее братья и сестры. Существа, живущие в аду изгнания.
– Гейс не настоящий. Это всего лишь уловки… об этом было в дневнике Роша.
– Но как же Саламандра? – напомнил Лаон. – И то, что защитило нас от ее огня?
– Защитило, – я содрогнулась, вспомнив море пламени.
– Мы… – пробормотал Лаон. Отвернулся, скрестил руки на груди и задумчиво забарабанил пальцами по губам. – Кровь связывает кровь. Кровь узнает кровь.