Мисс Давенпорт склонила голову, пробормотав извинения, которые не осмелилась произнести в полный голос, опустилась в одно из кресел и достала вязанье.
– Подойди и сядь рядом, – велела Бледная Королева.
Я повиновалась.
– И как же работает это… шитье? – спросила она. – Слышала, здесь замешаны иглы.
Я кивнула, выдавив нервную улыбку:
– Да, так и есть.
Со столь близкого расстояния я различала шорох каждой пары крыльев, который походил на подергивание прихлопнутой осы в тот момент, когда сомневаешься, полетит она снова или нет.
– О, прекрасно, – произнесла Маб с преувеличенным облегчением. Затем слегка откинулась назад, разгладила крылышки на своей юбке, а в уголках ее рта появилась лукавая улыбка.
Я вынула носовой платок, который без особого пыла вышивала последние четыре года. Намеревалась сделать подарок брату до его отъезда, но так и не завершила. Большая часть работы была проделана в соларе под беседы с мисс Давенпорт.
– Итак, тут у меня почти готовая роза. – Я показала Бледной Королеве свою вышивку и начала накладывать стежки. Взгляд Маб следил за каждым движением иглы. – И я как раз собираюсь ее закончить.
– Она красная. Это означает что-то особенное?
– Это всего лишь нитка, которая была под рукой.
– Такие розы растут в моем саду.
– Красные?
– Когда я им об этом напоминаю.
Протянув иголку сквозь последний стежок, я закончила вышивать.
– Ах, теперь тебе понадобятся ножницы! – воскликнула Маб. – У меня есть.
Длинными, будто лапки паука, пальцами она вытащила из складок юбки пару ножниц с фигурными ручками.
– С-спасибо, – сказала я.
Бледная Королева открыла ножницы и бросила их в мою протянутую руку. Те оказались тяжелее, чем я ожидала.
– А разве не я должна тебя за них поблагодарить? – поинтересовалась Бледная Королева. – В конце концов, это подарок, а благодарить людей за подарки – это хорошо. Я помню.
– Подарок? – переспросила я, стараясь выглядеть не слишком удивленной.
– Самым заботливым образом оставленный у меня в постели. Я была этим весьма довольна. Это ведь подарок, не так ли?
– Бо… боюсь, что не от меня, – ответила я.
– Ну, должна же я кого-то поблагодарить, – рассудила Бледная Королева. – Мне захотелось поблагодарить тебя. Это всего лишь вежливость.
Я с любопытством поднесла холодные ножницы к свету. Тусклая сталь ничего не отражала. Ручки представляли собой перевитые цветущие виноградные лозы с сидящими на них крошечными бабочками. Прищурившись, я смогла разобрать слова «Уильям Уайтли и сыновья. Шеффилд», выгравированные на одном из лезвий. На другом стояли инициалы «Э. К.».
– Как странно, что вам оставили… подобный подарок, – произнесла я.
Раскрытые ножницы грубоватым распятьем лежали в моих ладонях. Маб нарочно передала их именно так – хотела дать понять, что сталь не способна причинить ей вреда и что сама она гораздо могущественнее, чем заставляют думать народные суеверия. Это была такая же демонстрация силы, как оскал хищника.
– И я так решила, – сказала бледная Королева. – Но не могу сказать, что полностью понимаю людей. Хотя мне говорили, что их можно наставлять. Даже если это займет целую жизнь, – она взглянула на молчаливо вязавшую мисс Давенпорт. – Во всяком случае, некоторых.
Я отрезала нитку и передала ножницы Бледной Королеве.
– Вы поняли основной принцип? – спросила я.
– Принципы – это из мира людей. Подобных вещей мы с тобой никогда до конца не поймем, будучи теми, кто мы есть.
Фейри бросила на меня долгий многозначительный взгляд. В ее пугающе больших глазах сияли тысячи светлых точек. Созвездия, которые никогда не появятся в зеркальном отражении. Я отвела взгляд.
– И все же, – ее смех зазвенел серебряными колокольчиками, Маб хлопнула в ладоши, – я думаю, что могу попытаться к этому приблизиться.
Из углов и щелей комнаты появились дюжины пауков и заползли к ней на колени. Один из них вскарабкался Королеве на палец, оставляя на ее коже бледно-голубые точки. Она жестом велела мне наклониться ближе, и я увидела, что у пауков блестящие, похожие на иглы лапки, каждая из которых заканчивается пустой проушиной. Каждая точка на коже Бледной Королевы была булавочным уколом, наполненным голубой кровью.
– Их лапы… у вас идет кровь, – встревоженно произнесла я, – вам…
– Вряд ли это имеет значение, – пожала плечами она. – Скоро они переберутся на ткань.
Пауки осторожно ползли по холсту, туго натянутому на пяльцы. Один из них выплюнул мерцающий шелк, до того тонкий, что я едва ли смогла бы его разглядеть, если бы не отразившийся на нем свет. Другой паук продел шелковую нить в свои лапки и изящно заплясал по ткани. По обратной ее стороне пробежала тень, и я увидела, как крошечные иголочки начали пробивать поверхность.