– А это моя сестра, мисс Кэтрин Хелстон.
– Восхищен, – слово слетело с его языка, словно тошнотворная ласка. – В королевствах фейри редко увидишь по-настоящему прекрасное создание. Вы – отрада для уставших глаз.
– Неужели вы пробыли здесь так долго, что солнце-маятник и рыба-луна уже не вызывают у вас удивления? – Я преподнесла вопрос как шутку, хотя мне было любопытно, как он вписывается в паутину Бледной Королевы.
– По множеству причин я пробыл здесь даже слишком долго. Но кто-то же должен поддерживать порядок. – Часовщик неопределенно взмахнул рукой и добавил, едва взглянув на моего брата: – Я думал, что у миссионера жена, а не сестра.
– У меня нет жены. – Лаон, стараясь сдерживаться, пристально посмотрел на мистера Уорнера. – Хотя, если вы имеете в виду Роша, то его жена, полагаю, никогда не покидала Англию.
– Конечно! Рош, оксфордец. – Часовщик не сводил с меня молочно-белых глаз. – Слышал о нем. Решительный парень. Человек со множеством вопросов, но не тех, на которые я действительно смог бы ответить. В то время я путешествовал с Зеленой Леди. Хотя слышал, что именно он положил начало этой моде на богословие в Аркадии. Скоро все лорды и леди приобретут себе миссионеров и разместят их в декоративных гротах. Думаю, что вы бы и в мешковине выглядели очень привлекательно.
– А я не думаю, что должна одеваться настолько дико, будто питаюсь саранчой и диким медом, – съязвила я.
– Саранчой? – Он моргнул, словно слепой.
– Иоанн Креститель? – Я смущенно опустила глаза, уж слишком привыкла к тому, как хорошо мистер Бенджамин знаком с Библией. И в ответ на недоуменное молчание часовщика торопливо забормотала объяснения: – Мне показалось, вы намекаете на его проповеди в пустыне Иудейской. Змеиные отродья, бегущие от гнева Божьего? О побуждении людей к водам покаяния?
– О, тысяча извинений. Я говорил о парковых отшельниках. Решил, что в последнее время все помешались на этой моде и платят какому-то бедолаге, чтобы он носил мешковину, бродил вокруг «руин» в саду и извергал мистические речи.
– А, понятно, – пробормотала я, чувствуя, как рядом напрягся мой брат. Мне тоже стало не по себе, вспомнились все те моменты, когда Бледная Королева называла Лаона своим ручным миссионером.
– Кажется, семейство Уэлдов построило в Дорсете великолепное жилище отшельника. Настолько восхитительное и пасторальное, насколько вы можете себе вообразить. Маленький домик, кругом разбросаны грубые пожитки. Приманка для гостей, чтобы зайти и спросить о…
– Я не декоративный отшельник. – Гнев Лаона все-таки выплеснулся наружу. Я положила руку ему на плечо, он вздрогнул от моего прикосновения, но успокоился.
– О небеса, конечно, нет! Я и не намекаю на такое…
– Как и мой предшественник.
– Ах, ну да. Прошу прощения. Великий человек, конечно, – мистер Уорнер неловко откашлялся. – Я всего лишь часовщик. Теология – не самая сильная моя сторона. Ад, грех и все такое. – Он натянуто рассмеялся и, постучав пальцем по лбу, добавил: – Я просто работаю над этой забавой.
– Она довольно впечатляющая, – сказала я, соглашаясь сменить тему.
Мистер Уорнер расцвел от комплимента, на его губах появилась масляная улыбка. Манера часовщика растягивать слова становилась все заметнее:
– Надеюсь, вы простите меня за то, что я принял вас за своих автоматонов. На сегодняшний день это самое амбициозное из моих творений.
– Здесь много фигур, – весьма сдержанным тоном произнес Лаон.
– И все они ваши? – спросила я.
– Да, да. Все, что вы видите вокруг. И все по приказу королевы Маб, – ответил часовщик, – Бледная Королева очень любит сложные, связанные друг с другом механизмы. Чтобы маскарад выглядел правильно, нельзя оставлять его на волю случая. А у джентльменов растет репутация тех, кто избегает танцев.
– Понимаю, – я была все еще ошеломлена этим открытием. Мой взгляд метался из стороны в сторону, осматривал каждую фигуру. Холодок пробежал по спине, когда я поняла, что ни один человек вокруг – не настоящий.
– Фейри прекрасно знакомы с искусством иллюзий, но их собственные создания… ну, скажем так, не очень предсказуемы. Фейри не очень дается работа с металлами, а куклы из плоти совсем не то же самое. Слишком много переменных. Отличные люди, но просто ужасные механизмы. Слишком много думают, или, по крайней мере, слишком много думают о том, что думают. – Резко, словно один из его собственных автоматонов, мистер Уорнер хлопнул в ладоши. – Но мне пора возвращаться к работе. И, несмотря на то, что я буду здесь вечно, к вечеру все должно быть идеально. Приказ Бледной Королевы.