— Ну и дождь, такого давно не видела, — Наташа поправила мокрую прядь волос, машинально накрутив её на палец.
— Грибной дождик, тёплый, — Вера выставила ладони, они тут же намокли. Наташа дотронулась до плеча Веры.
— Пора, наш трамвай, — друзья побежали через дорогу по лужам, ноги безнадежно промокли. Только они успели запрыгнуть на последнюю ступеньку, как двери закрылись, и трамвай тронулся.
Ехали они долго, минут сорок, не меньше. Веру не покидало гнетущее чувство, что может всё пойти не по плану. Когда водитель объявил остановку, она непроизвольно вздрогнула, это заметила Наташа.
— Ну, что ты, не дрейфь, пошли. Всё будет хорошо, мы с тобой.
— Да не переживай ты так, всё будет хорошо. Мы тебя поддержим, чтобы не случилось. — Николай легонько коснулся руки Веры, и она почувствовала, что внутренняя тревога отпускает.
Нужный дом нашли не сразу, даже Коля потерялся, хотя знает Москву хорошо.
— Не думала, что в центре Москвы ещё остались такие дома. — Наташа в мечтах воображала себе столицу иначе.
— На самом деле коммунальных квартир в стране много, и Москва не исключение. — Коля знал, что далеко не все имеют отдельное жилье, но верил, что в будущем всё изменится к лучшему.
— Ребята, я почему-то нервничаю, не знаю, но как-то на душе не спокойно. — Вера прижала сумочку к груди, дрожа от перевозбуждения.
— Давай сверим адрес, — Вера открыла сумку, и достала старую, потёртую от времени открытку, и протянула Николаю.
— Так вот же этот дом, вход слева, пойдёмте, — Николай взял девушек под руки, и они зашли в подъезд. Квартира номер семь. Через пару минут Вера стояла перед заветной дверью. Сердце выдавало сто ударов в минуту, как ни оттягивай, а звонить придётся.
— Фельдман, звонить один раз, Голицыны, звонить два раза, Бондаренко, звонить три раза, Смирновым, четыре раза. Вера как фамилия твоей тёти? — Николай прочитал таблички на двери, и хотел ещё раз убедиться, что ошибки нет.
— Ковалёва Оксана Игоревна, — Вера заглянула в карточку, ошибка исключена.
— Тогда звоним, а там разберёмся. — Николай машинально нажал три раза. Дверь открыла маленькая девочка, лет пяти, со смешными косичками.
— А вы к кому? — Увидев незнакомых людей, она растерялась.
— А Ковалёва Оксана Игоревна тут живёт? — Вера от волнения еле выговаривала слова.
— Я не знаю такую тётю, сейчас маму позову, — девочка убежала по длинному коридору, дверь осталась открытой.
Взору открылась изнанка Москвы, её коммунальная жизнь. У стен чего только не нагромождено, велосипеды, жестяные ванны, тазы, столы с банками заготовленными на зиму, старались всё ненужное складировать вне комнат. Иногда через места общего пользования было трудно пройти, но все как-то уживались. По крайней мере, в открытую претензий не высказывали, все тихо ждали. Вдруг освободиться жилплощадь, особенно опекали одиноких, таких как тётя Веры.
— Здравствуйте, вы проходите. Я вам сейчас всё объясню. — Невысокая стройная женщина в цветастом домашнем платье, сделала приглашающий жест рукой. Вера и её друзья последовали за ней. За эти пять минут, у неё душа ушла в пятки.
— Я Антонина, а это моя дочь Галя. Вы проходите, садитесь, — Тоня усадила гостей, и закрыла дверь, чтобы любопытные соседи не подслушивали. Эти Фельдман всегда всё вынюхивают, но комната им с дочкой досталась на законном основании. Её муж фронтовик, как освободилось жильё им сразу сообщили. Они быстро получили ордер, и въехали в комнату. Соседи пытались конфликтовать, но муж поставил их на место. С тех пор прошло четыре года, больше претендентов на жилплощадь не возникало.
— А вы знали мою тётю? — Вера очень расстроилась, и тем, что мамина сестра умерла, но больше от того что ей теперь негде остановиться.
— Простите, нет, но от неё остались некоторые вещи, вы можете их забрать на память. — Тоня открыла сервант и достала шкатулку ручной работы, повернула ключик на пол оборота, крышка распахнулась. Внутри, перевязанная красной атласной ленточкой, лежала стопка писем которые пожелтели от времени. Вера бережно взяла шкатулку в руки и заплакала. — Куда же я пойду теперь?
— По закону эта комната принадлежит нам, когда ваша тётя умерла никто в ней не был прописан, — Тоня забеспокоилась, но взяла себя в руки и накапала вере несколько капель валерьянки. Вера выпила предложенное лекарство, но легче ей не стало.
— Мы пожалуй пойдём. Спасибо вам за всё. — Наташа потянула Веру за руку, потому что не было смысла тут оставаться. И так всё понятно. Вера взяла шкатулку с письмами, не оборачиваясь пошла прочь. На улице она снова разрыдалась. Наташа обняла подругу, и тоже расплакалась.