Когда закончилась учебка, служить стало проще. Три часа в карауле, четыре свободен, и так круглые сутки. Честно говоря, дурели. Но не только мы, но и дембеля. Они выдумывали себе развлечения, а мы, салаги, должны были их исполнять. Изобретательности их можно только позавидовать.
Когда отслужил полтора года, вспоминаю, как красили забор перед дембелем. Краска "зэковская", "момент" детский лепет по сравнению с ней. Мы тогда знатно угорели с товарищем, но и оттянулись не слабо.
— Василий, — коренастый парень в расстегнутой гимнастерке, весь перемазанный краской, в пилотке из газеты на голове, крикнул мне в ответ:
— А.
— Квас неси, пить хочется, жара, — я предвкушал прохладный терпкий напиток на языке, но увы, моим ожиданиям не суждено было сбыться.
— Я его на подоконнике забыл, — Василий продолжал водить кисточкой по забору, окрашивая его в черный цвет.
— Вот, же, ефрейтор ты, — надо сказать, что в армии это ругательство, и дополнение к уже известным матерным словам. Фольклор, так сказать.
— Чего ты ругаешься, счас принесу, — Вася бросил кисть на траву, которая и без краски, как нарисованная, и вытирая пот рукавом поплелся за "московским" квасом, теперь просто слабоалкогольным напитком.
— Мм, вкусно, — я отпил прямо из бутылки пьянящий напиток, и мне так хорошо стало, и красить уже не охота.
— Дай мне, — Василий залпом выпил половину, что меня немного возмутило, и я дал ему по черепу, но не сильно.
Затем мы включили магнитофон. Музыка орала громче нас, что каждое слово приходилось выкрикивать.
— Василий, а ты умеешь танцевать? — Задал я провокационный вопрос.
— Обижаешь, — Василий взял двумя руками кисточку, и представил, что это девушка. Я последовал его примеру.
Потом мы долго смеялись, и катались по траве от смеха. А как пахнет трава, когда отслужишь полтора года? Свободой!
Забор мы так и не докрасили, за нас это сделали духи. А мы пошли на обед, есть очередную порцию овсянки с мясом.
— Так уж и быть, и я про свою армию расскажу. — Дмитрий добавил веток в костёр, пошурудил золу, пламя взвилось в звёздное небо.
— Прямо взвейтесь кострами, — восхитилась Лена, подсаживаясь поближе к Дмитрию, чтобы послушать его армейскую историю.
— Давай, Дим, — Сергей обнял Аню, чтобы ей было теплее.
— "Прослужил я к тому времени уже год, черпаком стал, но ко мне никто не приставал, потому что сдачи мог дать, я боксёр. А вот моему другу, что призвался позднее всех, доставалось изрядно.
Старший прапорщик над ним больше всех издевался. Вижу, что дело худо, друг расстроился совсем, даже мамина посылка и сладкое не радуют, на него это не похоже совсем.
— Ты из-за какой ерунды расстроился? — Пытаю его, потому что понимаю, что сам не расскажет.
— Да через одно место всё! — Жалуется он, — в роте и дома, всё не так.
— А как должно быть? — Осторожно пытаюсь выяснить, что или кто явился причиной такого поведения молодого бойца.
Выяснил, что с ним служит сын какого-то начальника, деньги ему постоянно присылают, гостинцы, только ему своего мало, он собрал себе подобных и отбирает посылки у тех, кто призывался позже всех, и поэтому на положении духов. И кровати заставляют заправлять заправлять, и полы мыть в роте только их.
В части один прапорщик был, так он доставал молодых бойцов по полной, человек он, мягко говоря, говно. Накачанный, лет под тридцать, коротко стриженный, как и все прапоры с одной извилиной в голове. Все его служебные обязанности сводятся к тому, чтобы бухнуть на дежурстве, закусить салом с черным хлебом и зелёным луком.
А как выпьет, начинает доставать молодых, то есть духов. К дембелям не лезет, знает, что наваляют. Дедов тоже обходит стороной, черпаков трогает только за дело, а духи у него виноваты во всём, по поводу и без.
Так ему ещё повезло, сына одного знакомого стирать заставляли, "лося пробивать", они выдумщики ещё те, особенно если настроение не очень, и хочется выпустить пар. Вот, и, размышляют, чтобы такого предпринять".
— На место его кто-нибудь поставил, или так и безобразничает до сих пор? — Аня протянула ветку с насаженным на неё хлебом к огню.
— А как же, решили мы с ребятами его проучить. — Дима нагнулся, чтобы достать из рюкзака хлеб для всех.
"По моей просьбе в часть приехал хороший знакомый моего отца, подполковник Егоров. Оказалось, что он хорошо знаком с местным замполитом и командиром части, для меня это стало сюрпризом.
— Какими судьбами, Пётр Игнатьевич? — По виду замполита можно было сказать, что он удивлён не меньше меня.