— Куда это ты? Вроде знаешь, где их искать… Влад вздрогнул, поднял голову и встретил улыбку Стояна. Да, он знал и улицу и даже дом, где соберутся болгары, но задумался и забыл про всякую предосторожность.
— Ты должен быть более внимательным, Влад, — упрекнул его Стоян. — Ты ведь так ищеек притащишь на хвосте. — Но, заметив тревогу на лице Влада, добавил: — Я следил. Не беспокойся.
"Как растет сознание рабочего человека, — подумал Влад, энергично шагая рядом со Стояном. — Этот вчерашний крестьянин еще недавно был далек от партии, а в трудные дни его сознание быстро выросло. Да, ему можно спокойно доверить все.
Крупная фигура Стояна дышала спокойствием. Глядя на него, Влад чувствовал, что они идут к людям, с которыми найдут общий язык, к друзьям.
И действительно, его встретили, как долгожданного гостя. Даже упрекнули, почему не заглядывал раньше. В комнате сразу же установилась дружеская атмосфера, ничто не напоминало собрания. Пришло десятка два человек, по два-три представителя от каждой болгарской квартиры. Расположившись, где как придется, люди пили мате и разговаривали на родном языке. Такую же картину можно было наблюдать каждый вечер во всех районах Берисо — иммигранты, оторванные от родных мест, прогоняли тоску, собираясь вместе, беседуя, споря.
"Стоян обо всем позаботился", — подумал Влад и благодарно посмотрел на товарища.
Сначала собравшиеся только переговаривались, не затрагивая существенных вопросов. А времени у Влада было мало, его ожидало первое собрание болгарской партийной группы, там обязательно надо было присутствовать. Влад решил без обиняков заговорить о самом главном.
— Сейчас я хочу вам задать один вопрос, товарищи. Что вы думаете делать, если начнется забастовка, например?
Вопрос был неожиданным. Стало совсем тихо. Только булькала кипящая вода.
Потом какой-то рыжеватый, полный, с хитрыми серенькими глазками болгарин, в котором все выдавало недавнего крестьянина, резко ответил:
— А какое нам дело до забастовки? Мы сюда приехали не для того, чтоб у аргентинцев дела поправить.
Влад и Стоян переглянулись. Но в следующую минуту бай Тошо, невысокий, рано постаревший человек, видимо, пользующийся среди присутствующих уважением, тяжело вздохнул и покачал головой:
— Не болтай глупостей. Влад знает, что спрашивает. Но лучше пусть прямо скажет.
— Верно, — подхватил Влад с улыбкой. — Мы сюда приехали свои дела поправить, разбогатеть, чтобы жить в свое удовольствие. Нас обманывали, а мы верили, что набьем кошельки долларами и вернемся…
— Да, думали, — отозвался кто-то со вздохом.
— Да не так оно получилось. А вот многие не хотят того понять. И своего места не могут найти. Кто вы были раньше? Крестьяне, землю обрабатывали. А сейчас? Сейчас вы рабочие, фабричные пролетарии. Почему же вы тогда стоите в стороне от организации, призванной защищать ваши интересы? Или вы считаете, что ваш труд правильно оплачивается, что у вас ничего не отнимают и вам нечего требовать?
— Мы здесь гости, — прервал его рыжий. — А где это слыхано, чтоб гость в чужом доме распоряжался?
— Чепуху болтаешь, — снова остановил его бай Тошо. — Какие мы гости, если здоровье на фабриках губим? Кто от таких гостей откажется, что и дров нарубят, и урожай соберут, и зерно обмолотят, всю тяжелую работу сделают?
— А наше положение и того хуже, — снова заговорил Влад. — Нас обманули, оторвали от корня. Говорите, вам дела нет до стачки. А люди зачем бастуют? Для чего на много недель, а то и месяцев обрекают себя и свои семьи на голод? Для разнообразия? Нет! Чтобы заставить хозяев их же законы соблюдать, справедливо оплачивать наш труд, чтобы жить по-человечески. Люди борются, а вы не желаете, мол, — "хозяева добрые!" А если завтра вас на улицу выгонят? Вот вы сами себе помогаете: останется кто без работы — делитесь с ним хлебом и кровом. Значит, понимаете, что такое товарищеская взаимопомощь, защита. Такая взаимопомощь нужна в широком масштабе, не только в этой комнатке и в вашем узком кругу.
— А где же? — недоверчиво спросил рыжий.
— В профсоюзе, — ответил Влад.
Наступило продолжительное молчание.
— А я говорю, — снова начал рыжий, — пускай аргентинцы бастуют!
Бай Тошо провел ладонью по морщинистым щекам и встал.
— Нет, Коста! По-твоему, пускай их дети голодают, пускай их полиция избивает, а ты чтоб работал? Ну а если рабочие добьются своего, ты откажешься, потому что доволен своим положением, да? Нет, конечно, не откажешься. А право у тебя на лучшее есть? Сам подумай, что бы ты делал без работы четыре месяца, если б не твои товарищи? Прав Владо — нельзя нам откалываться от аргентинцев. Если они в профсоюзе, то и мы туда вступим. Раз мы работаем вместе, так и бастовать будем вместе. Если лучше станет, то всем, если нет — опять же всем. Так я думаю, ребята.