После обеда полагалось бы и отдохнуть. Ибо созерцание неугомонных йездцев страшно утомляет человека, не привыкшего к труду. Но при самом простом сопоставлении мы обнаружили, что признаваться в усталости просто стыдно. Разве осмотр площади Амир Чохмака, поход в соборную мечеть, знакомство с ткацкой мастерской, покупка товаров стоимостью в девятьсот туманов, обретение нежданных ста туманов из-за ошибки в расчетах продавца достаточная нагрузка на один день? Разве так уж много ушло на это времени? Если бы наша программа предусматривала осмотр в течение дня мечетей Амир Чохмака, Риге Сеид Молла Исмаил, Сахл ибн-Али, Сеид Голе Сорх, двенадцати имамов, шаха Камал од-Дин, Хаджи Мирза-ага, Солтан шейх Дада Мохаммад и еще многого другого, тогда у нас было бы право на отдых. Мы же осмотрели всего две достопримечательности города и не могли придумать достаточных мотивов для отдыха. Таким образом, при всей жажде послеобеденного сна, отяжелевшие, мы все-таки пошли побродить по улицам в поисках средства, способного прогнать дремоту. Не верилось, чтобы наша измученная плоть заставила вспомнить о знакомстве со сводником — торговцем покрывалами. Мы настолько вышли из строя, что память отказывалась воспроизводить его сладчайшие посулы. Всему свое время. Ночью, за полчаса до сна, утром, перед пробуждением, — вот тогда мы порылись бы в памяти. Если нашлось бы нечто похожее на заманчивые картины, нарисованные сводником, мы дали бы волю фантазии.
Позже мы были очень признательны такой экономичности человеческой памяти, потому что спустя несколько дней нам довелось провести ночь на границе двух пустынь— Великой Соляной и пустыни Лут. Если бы в дорожной суме нашей памяти не оказалось подобного запаса грез, нам пришлось бы туговато.
К счастью, пока мы шагали по тротуарам йездских улиц, историограф экспедиции нашел-таки тему для разговора.
«Если вы не очень устали, — сказал он, — стоит посмотреть гробницу Амира Рокн од-Дина. Ведь этот почтенный человек еще в начале XIV века построил в городе Йезде мечеть, где имелись библиотека и обсерватория. Сохранись эта обсерватория до наших дней, мы пригласили бы жителей швейцарского города Берна сюда, в Йезд, чтобы они хорошенько познакомились с диковиной и не особенно уж хвастались своей башней с часами, на которых красуются деревянный петух, медведь, король и солдат. Каждый час медведи танцуют, король появляется из-за дверки, а потом скрывается. Туристы, посещающие город Берн, так рассчитывают свое время, чтобы оказаться напротив башни с часами, когда часы начнут бить, и посмотреть на движущиеся фигурки короля, петуха и медведя. Швейцарцы соблазняют доверчивых туристов этими часами.
Обсерватория Роки од-Дина имела два минарета. На одном из них стояла железная птица, которая двигалась в соответствии с положением солнца и всегда была обращена к нему. Эта птица в совокупности с несколькими дисками, колесиками, зубцами, механическими приспособлениями, обилием нитей и прочим определяла час, день, месяц, год по разным календарям — турецкому, арабскому, персидскому, византийскому. Кроме того, она указывала на различные фазы луны, пять смен намаза и т. п.
Однако поразительнее обсерватории, часов и календарей была история самого Рокн од-Дина, ее основателя. Ибо, согласно многочисленным преданиям, Йезд ополчился. против этого благочестивого сеида, который именно благотворительностью снискал себе народную любовь. Его пытались уличить в злом умысле. Однажды в Йезд прибыл издалека какой-то христианский купец, очень богатый. Купцу-иноземцу весьма понравился город Йезд, и он решил здесь поселиться. Спустя некоторое время шайка отпетых бродяг совершила налет на дом купца, где ему зверски отрубили голову. Тогда Атабек, правитель йезда, возвестил, что будто бы убил этого важного и почтенного гостя сеид Рокн од-Дин, подстрекаемый своими единомышленниками — религиозными фанатиками. Он схватил сеида.
Сначала приказал, чтобы наломали тамарисковых лоз и вымочили их в наимабадской воде. Когда лозы стали достаточно гибкими, незадачливого творца обсерватории оголили и всыпали ему тысячу палок. Удары были столь меткими, что лохмотьями кожи Рокна од-Дина набили целый кошель. Но не удалось палачам сломить гордость и уязвить достоинство сеида. Тогда Атабек приказал, чтобы старца в чем мать родила усадили на верблюда и провезли по улицам и базарам города, а чернь бы осыпала его насмешками, издевательствами и бранью. Чтобы карнавал был пышнее, проходимцам раздавали овечий помет. Когда мимо проводили верблюда, они бросали навоз в лицо, голову, грудь несчастного сеида. Бедняга просил воды. Подонки, окружавшие его и потреблявшие, видимо, в изобилии пепси-колу, мочились в кувшины и протягивали их сеиду. Отведал ли этой гадости сеид или нет — история умалчивает. Короче говоря, сеида Рокн од-Дина в плачевном состоянии привезли в крепость и заточили в темницу, устроенную в глубоком колодце крепости.