Попав из Тебеса в Тун, мы уже в его пригородах ощутили особый привкус древней цивилизации, древней истории. Развалины вокруг Туна выглядят довольно неприглядно. Если допустить, что когда-нибудь разрушат старинный квартал Паменар в Тегеране, то развалины его будут более красивыми, нежели развалины в Туне. Теперешний город Тун начинается со старинного городища у въезда, окруженного чахлыми кипарисами. Через город тянется единственный проспект, обе стороны которого облепили лавки — докканы. Вот и все.
Стояли праздничные дни. На проспекте была сутолока. Мужчины в лаббаде и палево-светлых чалмах бесцельно слонялись по городу. На проспекте не видно было транспорта, кроме одного никудышного мотоцикла, который чихал и не двигался с места. Тем не менее на правой стороне проспекта, возле площади, которая хорошо просматривалась, стоял деревянный треножник, а на нем вывеска: «Стоянка машин запрещена!» Немного поодаль от вывески высилось большое деревянное здание-коробка, которое мешало проезду.
Попробуйте спросить у прохожих, что это за сооружение. В ответ услышите: «Это новая электростанция, господин. Господин Казем Масуди — депутат от Фердоуса — пожаловали ее городу». Современный Тун отличается от старинного Туна еще одним нововведением, которое бросится вам в глаза, когда вы зайдете в закусочную для шоферов немного отдохнуть и перекусить. Хозяин поставит перед вами поднос с мясной похлебкой, недостаточно посоленной, вы попросите соли, принесут солонку. Вы заметите, что под крышку солонки приспособили здесь пробку от бутылки пепси-колы, дырочки в которой проколоты гвоздем.
В современном городе Туне помимо электростанции, похожей на коробку, и упомянутых солонок имеется также мужская средняя школа и четыре начальные школы. Осмотр всех этих учреждений, равно как и соборной мечети города, отнимет у вас не более получаса. Надо отдать должное соборной мечети Туна, оказавшейся очень чистой, со множеством огромных вентиляторов-бадгиров. Хотя праздные жители города и не очень богомольны, они всегда готовы следовать за любым приезжим в мечеть и основательно мешать фотографу. На стенах и воротах мечети мы опять обнаружили следы пресловутой «секты оставляющих памятные надписи». Она и здесь преуспела более нас. Получалось так, что настоятель здешней мечети — мотавалли — сам принадлежал к этой секте, ибо не было приложено ровно никаких усилий, дабы соскрести надписи секты со священных стен мечети. Наоборот. Из текста надписи, отличавшейся особенно красивым почерком, следовало, что «по воле судьбы да сохранится надпись эта сто лет, пока от начертавшего ее останется лишь прах». Итак, попечитель должен был в течение ста лет не притрагиваться к этой надписи. Что он и делал.
Любой, кто осматривает современный Тун, надеется, что хоть в древности этот город слыл могущественным и важным центром Ирана. Однако, обратившись к источнику XIV века — записям Хамдаллаха Мостоуфи, он находит следующие сведения о Туне:
«Тун… когда-то был большим городом, а ныне это город средний. Сначала на его месте была возведена большая крепость, вокруг которой шел глубокий ров без воды. Базары расположены вокруг крепости, дальше идут жилища; сады вокруг жилищ, пастбища тянутся за садами. Вокруг пастбищ устроены валы для задержания дождевой воды. На валах выращивают дыни, очень сладкие здесь. Питьевую воду жители достают из кяризов. Климат умеренный; производят тут зерно, фрукты и шелк».
Значит, и в XIV веке город Тун был уже средним. Посмотрим вместе с Насире Хосровом, каким был город Тун три столетия ранее, чтобы выяснить, каков же город был вначале:
«Мне говорили, что в этом городе четыреста мастерских, где ткут ковры. В городе и во дворах много фисташковых деревьев, а жители Балха и Тохаристана полагают, что фисташки встречаются только в горах. Тун когда-то был большим городом, но в то время, когда я посетил его, большая часть поселения превратилась в развалины. Он лежит в долине, и там есть проточная вода и подземные канаты. С восточной стороны города много садов. Есть там также и прочная крепость».
Из этого краткого описания следует, что и во времена Насире Хоерова «большая часть» города Туна «превратилась в развалины» и не производила благоприятного впечатления. Жители Туна, отвечавшие на вопросы Насире Хосрова, почувствовав равнодушие великого поэта к их родине, напомнили ему о великом прошлом города Туна. Насире Хоеров не потрудился уточнить сведения, полученные от праздных горожан, и этим поставил нас в затруднительное положение. Еще раньше Насире Хосрова город Тун увидел, кажется, Мукаддаси, и покойный Ле Стрендж пишет об этом: