– Это главные ворота Царства, друзья! Добро пожаловать!
Рыжая, маслянистая тьма как будто бы не пускала людей в себя. Не хотела людей.
– Осторожно. Не спешите, времени у нас достаточно.
Тыквин подождал, пока вся группа выйдет к началу моста.
– Как вы видите, изгибы стен… к сожалению дна здесь просто-напросто не разглядеть… исследовательские группы «Арктика-2015» и «Арктика-2016» добирались до него всего дважды, но точных данных получить эм… не удалось. Я настоятельно рекомендую вам не проверять тросы на прочность, и держаться кучнее. В темноте действительно легко сбиться с тропы…
Группа рассредоточилась по двое, как на учениях. В темноте засветились огоньки фотоаппаратов и мобильных. Леша выждал положенные тридцать секунд.
– Мы, друзья, как будто оказываемся внутри какого огромного доисторического зверя!
– Это каких он должен быть размеров, такой зверь?
Можно было думать о Гале, о теплом летнем вечере на алматинском Бродвее… и о платье в горошек, и непокорной прядке на лбу, и о сердитой морщинке… можно было думать о чем угодно… В такие моменты Алексей Тыквин отделялся от гида-переводчика и полярного проводника Леши, и мысленно отправлялся на большую землю, к людям, а гид работал и говорил автоматически:
– Площадь Арктики, – говорил он. – Составляет около двадцать семь миллионов километров в квадрате, хотя иногда Арктику ограничивают с юга Северным полярным кругом, в этом случае её площадь составляет двадцать один миллион километров в квадрате. Площадь ледяной шапки, в которой, с южной стороны, мы сейчас и находимся, всего составляет тридцать три тысячи квадратных километров. Если представлять себе зверя, то не меньше чем библейского Бегемота! Ещё около пятидесяти метров, и вы сможете лучше разглядеть изгиб стены, как ни раз отмечали наши гости, там видно что-то вроде позвоночника… Эти каверны так и называются – Зверь. Они были открыты, как и я говорил ранее, при работах на нефтеперерабатывающей станции, которая, к слову сказать, уже в следующем году заканчивается свою работу.
– А почему?
– Почему заканчивает?
Лёша чувствовал себя канатоходцем, для которого километровая высота под куполом цирка стала рутиной, а тонкий канат начал казаться мостом… Было страшно оттого, что не тогда, когда нужно было, боятся не получалось.
– Как вы, должно быть, знаете, запасы нефти в Арктике ограничены и составляют примерно девяносто миллиардов баррелей. Программа «Новая земля», в рамках которой и запустился нефтепровод, рассчитана ровно на три года. Имеется ежегодная норма – тридцать миллиардов баррелей с четырех вышек по всему хребту. В прошлом году они, насколько я знаю, немного перевыполнили план, а в позапрошлом не добрались и до половины, однако в две тысячи восемнадцатом программа в любом случае будет остановлена.
– Вы что, думаете, что вся антарктическая нефть здесь?
– Я ничего не думаю. Я – работник парка.
– А это что камни?
– Это вообще камни?
– А как во льду могут быть камни?
– А вон там что, черное торчит?
– Друзья, – Тыквин с трудом взял себя в руки. – Давайте будет спрашивать по порядку. Держитесь, пожалуйста, кучнее, эта порода иногда проваливается, мы идем по проверенной тропе со страховкой, но осторожность никогда не будет лишней.
– А здесь кто-нибудь живет?
И одна, двинув всю толпу, подалась к краю.
– Ой! – Белый луч выпущенного из руки фонаря завертелся и утонул в черной пустоте. Раз – и все, поминай, как звали.
– Отойдите от края! Осторожнее! Друзья, не забывайте, то мы надежно пристегнуты друг к другу, и неосторожный шаг для одного, может обернуться трагедией для всей группы.
Уронившая фонарь барышня что-то неразборчиво бормотала в ответ… Не страховой случай. Леша помнил один такой «не страховой» полтора года назад, и потому, когда очередной идиот пытался наклоняться над бездной, в груди Тыквина что-то проваливалось. Это опять же был не страх, и даже не испуг, а какая-то малопонятная тупая горечь.
– Друзья, давайте идти в два ряда! Два ряда. Соблюдаем дистанцию минимум в тридцать сантиметров! Идем! Давайте постараемся согласовать движения.
Леха машинально проверил крепление своего троса, и вдруг… вдруг услышал откуда-то издалека… снизу?... некое подобие... стона?… Нет, даже не стон это был. Это как будто отчаянный, полный почти человеческой боли крик синего кита, которого перебило пополам затонувшим лайнером. Отчаявшийся и страшный выдох. Будто горестно вздохнула сама окружающая их тьма.
– Что это? – встревожено спросил один из туристов. Леша надеялся, что стона больше никто не услышал, но не тут-то было. Туристы зашевелились. Леша услышал лязг креплений, также проверяемых на прочность.