- Мама меня еле оттёрла - я была как цветной леопард, - сказала Евгению Харитоновичу. - С тех пор красками не увлекаюсь.
Он улыбнулся – видимо, представил меня размалёванным леопардом.
- Я тоже, – добавила Лариса. - В отличие от Леси – она у нас художница!
- О да, - поддержала я и принялась расписывать какие наша подруга делает замечательные картины. Полезла в телефон, нашла несколько и показала их Проскурину.
- Талантливо, - кивнул он. – Мне очень нравится.
- А вы ведь тоже увлекаетесь картинами! – я вдруг вспомнила большое полотно, висевшее при входе в его квартиру и эффект, который оно на меня произвело.
- Немного, - пожал он плечами.
Разговор перешёл на живопись, коснулся авангардистов.
- Кстати, все желающие могут ими полюбоваться - недавно открылась выставка.
- Откуда ты знаешь? – удивилась я.
- Я, Анжел, новости читаю, - усмехнулась она.
- Я, пожалуй, схожу, - сказал Проскурин.
- А ты не ходи, - бросила мне Лариса. – Ты авангардистов не любишь.
- Почему это "не любишь"? – вскинулась я, задетая как легко она распоряжается мной. – Я может, люблю, да не знаю об этом?!
- Что ж, у тебя есть шанс узнать. Думаю, Евгений просветит тебя по этому вопросу.
Лариса улыбнулась своей фирменной улыбочкой "Получи, фашист, гранату!" "За что?!" – чуть не вскрикнула я. Это была подстава – форменная подстава! Я не собиралась идти в музей изучать творчество авангардистов – и уж конечно, не собиралась делать это в обществе своего бывшего начальника! Но отказаться… Как отказаться?!
- Я… - мои глаза забегали, отчаянно ища спасения. Я сглотнула.
- Анжелика не любит авангардистов, - пришёл мне на выручку Проскурин, открывая столь желанный путь к бегству.
Стоило только пробормотать: "Не особенно" – и всё, не придётся никуда идти! Вместо этого я решительно вздёрнула подбородок.
- Я попрошу не решать за меня! Я сама составлю своё мнение.
Лариса с Евгением Харитоновичем посмотрели на мой бравадный вид и засмеялись.
- Что смешного? – пробурчала я, чувствуя как отвага и безрассудство стремительно меня покидают, а трусость и сомнения заползают на освободившееся место.
Но дело было сделано; слово вылетело – воробей улетел.
- Зачем ты это сказала? – набросилась я на Ларису, когда гость ушёл.
- Что именно? – вскинула она брови. – Я много чего говорила.
- Ты меня подставила!
Лариса даже не потрудилась оправдываться.
- Тебя никто за язык не тянул.
- Это называется манипулирование, - уныло протянула я, сознавая справедливость её замечания.
- И оно приносит большую пользу в жизни, - Лариса вообще любила и умела манипулировать другими людьми.
- О да, только кому?!
Лариса промолчала, улыбаясь как чеширский кот.
- И вообще, почему ты так улыбалась Проскурину? Сразу его приняла – ты его толком даже не знаешь! – напала я на подругу.
- Я предпочитаю быть в хороших отношениях с твоим будущим мужем, - как ни в чём не бывало ответила она.
Я открывала и закрывала рот как рыба, напрочь лишившись речи! Подруга наслаждалась произведённым эффектом.
- С кем? – прошипела, отойдя от потрясения.
Вместо ответа Лариса рассыпалась лёгким смехом.
- Расскажешь мне как там на выставке.
На выставке, на которую мы отправились в субботу, оказалось скучно. Я и раньше подозревала, что художественная жилка у меня отсутствует, но сейчас убедилась в этом окончательно. Картины в большинстве своём казались мне странными и непонятными. В частности, непонятно было как кто-то может восхищаться подобной мазнёй. Свои мысли я естественно, держала при себе – вряд ли меня одобрили бы толпившиеся перед полотнами поклонники авангардизма. Однако слушать Проскурина оказалось интересно: он так увлекательно рассказывал о художниках и их картинах, что я по-новому взглянула на их творчество.
- Что-то в этом есть, - пробормотала, оглядывая окружавшие нас кубы, шары, пёстрые цветные пятна, складывавшиеся в вазы, пейзажи моря и людей.
Проскурин засмеялся. Я покраснела.
- Да, вы пришли в музей с невежей, - призналась, даже не собираясь отпираться. – Вот если б здесь была Леся, она бы оценила!
- Ты никогда не рассказывала про своих подруг, - заметил бывший начальник.
Я замялась. Пожала плечами.
- Зачем бы мне это делать на работе?
Проскурин слегка нахмурился. Я смутилась.
- Просто не было случая.
Он посмотрел на меня словно с каким-то сожалением или усталостью - по вежливо-отстранённому лицу не понять. Я почувствовала, что опять сказала что-то не то и поспешила загладить неловкость:
- Я с удовольствием расскажу, если вам интересно.